Когда через несколько минут она пришла в себя, то уже лежала на кровати, вокруг неё суетились лечащий врач и медсестра, а рядом стояли соседки по палате. Увидев, что больная открыла глаза, врач спросил:
— Ну, что, «путешественница»? Как оно? Куда это вы вознамерились прогуляться? Уж не домой ли? Вам сказали не шевелиться, а вы что вытворяете?
— Доктор, не сердитесь, так захотелось почувствовать себя нормальным человеком! Очень жить хочется!
— А вы, голубушка, и будете жить — с такой-то волей! Но потерпите чуть-чуть. Что было бы, если бы катетеры вылетели? Что мне с вами, этакой бунтаркой, делать? Жгутом привязывать к койке? Это счастье, что вас соседки подхватили, увидев, что вы падаете, а то ведь… последствия могли быть непредсказуемыми!
— Простите, пожалуйста, — слабым голосом прошептала Марина. Она обессилено лежала на подушке, но душа её пела. Встала-таки!..
Прошло несколько дней. Состояние Марины постепенно улучшалось. Сняли все провода-трубки. Она уже не только вставала, но и ходила по палате. Вскоре сняли швы. Марину пригласил к себе заведующий отделением.
— Завтра мы вас выписываем. У вас всё хорошо. Пока. Но отныне вы должны наблюдаться в онкодиспансере, а позже встанете на учёт в поликлинике по месту жительства, — сказал он. — Вам необходимо показываться онкологу дважды в год. После выписки не затягивайте, сразу начинайте процедуры химиотерапии.
— Доктор, но она же вредна для организма.
— Ну, знаете ли, между двух зол, как говорится… Хотите ещё пожить, значит, надо делать то, что мы назначаем, иначе долго не заживётесь. Это, моя дорогая, желудочно-кишечный тракт. Там возможность проникновения метастазов в другие органы особенно высока. Так что… желаю вам успешного выздоровления!
— Низкий вам поклон за всё, доктор!
На следующий день Евгений Иванович привёз жену домой.
Первым выразил свою неистовую радость от встречи с хозяйкой Ральф. Встав на задние лапы, передние он положил на плечи Марины и облизал ей лицо. Евгений Иванович погнал его прочь, но пёс лебезил и бегал вокруг них, фыркая и норовя лизнуть руку любимой хозяйки.
— Соскучился, мой хороший! Ну, тихо-тихо! Всё, вернулась я — живая! Так что успокойся. Раздевшись и вымыв руки, бабушка поспешила в комнату к внучкам. Зарочка радостно кинулась ей навстречу, а Марьям лежала на кровати на животике и, пытаясь ползти, улыбалась бабке своей очаровательной беззубой улыбкой. Рядом с нею сидела Таня — родственница, согласившаяся помочь с детьми, пока Марина не поправится. Следом за Мариной в комнату вошёл Евгений, встав рядом, обнял жену:
— Ну вот, родная, ты и дома! Яна на работу уходить не хотела, как, говорит, я маму не встречу, когда она приедет?
Марина повернулась к мужу, прижавшись, обняла, поцеловала и нежно провела рукой по его волосам:
— Как вы тут, хорошие мои, без меня?
— Без тебя, Мариш, дом пустой, хоть нас тут и пять человек. Все мы без тебя подобны галактике, в которой планеты лишились своего светила, и всё их движение превратилось в хаос.
— Ух ты! Красиво говоришь, Женечка! Ради таких слов можно и в больнице полежать, и операцию перенести! — Она радостно рассмеялась и вновь обняла мужа. Вечером после работы пришли Костя с Машей, тоже радуясь благополучному возвращению матери и свекрови. Чуть позже прибежала с работы Яна, кинулась к Марине.
— Мамочка! Слава богу! Ты дома, наконец! — Расцеловав мать, Яна уселась рядом, гладила её по спине, расспрашивала о самочувствии.
— Детка, ты лучше расскажи, как тебе на новой работе. Нравится?
— Да, мамочка, очень нравится! Конечно, сейчас пока только первые дни, я знакомлюсь, вникаю в курс дела. Директор наш во всём мне помогает, объясняет, рассказывает, учит. Я тебе потом всё подробно расскажу, а сейчас скажи-ка мне, что это ты сидишь? Тебе лежать, наверное, ещё надо. Давай-ка, ложись на диван.
Все вертелись и кружились вокруг Марины, каждый норовил хоть как-то проявить свою заботу, кто-то подкладывал подушку, кто-то принёс плед и укрыл её, а Яна без конца подбегала к матери и чмокала её в щёку.
Евгений Иванович хлопотал на кухне, готовя ужин. Он периодически появлялся в гостиной, потом вновь бежал к газовой плите, чтобы перемешать жарящееся в казане мясо.