Наконец, все расселись вокруг кухонного стола, поставленного в центре кухни. Евгений Иванович достал из холодильника начатую бутылку кагора, разлил по рюмочкам и сказал:
— Мариш, за твоё здоровье!
— Мамочка! — тут же добавила Яна, — Ты — наш праздник! Ты — наши будни! Ты — наша жизнь! Мы так тебя любим! Долгой-долгой жизни тебе, родная!
Поев, Яна пошла укладывать спать Марьяшку. Костя с Машей заторопились домой. Проводив их, Марина собралась было мыть посуду, но её прогнал от раковины Женя:
— Не-не-не! Ещё чего не хватало! Я сам! Берись за меня, пойдём, полежишь.
— Ну ладно, Женя, не хочешь, чтоб я мыла, тогда давай я рядом посижу. Расскажи, как дела у тебя на работе.
— На работе?.. Ты же знаешь, что за работа у завхоза. То ремонт организовать, то слесарей пригласить для починки, то трубу прорвало — надо чинить, то ехать запчасти какие-то или стройматериалы покупать… Весь день кручусь как белка в колесе…
— Женя, а ты мне не рассказал ещё, как тебе удалось работу найти? Ведь я знаю, как это сложно, а тебе удалось.
— А-а… знакомую одну встретил, мы с ней раньше вместе работали. Разговорились, и она, узнав, что я в поиске работы, предложила пойти к ним завхозом, им как раз такой требовался Она же и замолвила словечко перед боссом… Вот, и всё.
— А кто такая эта знакомая, я её знаю?
— Да нет, вроде.
— А она кем у вас работает?
— Главбухом.
— Жень, ну, а как коллектив — ничего? Как ладишь со всеми?
— Ну, ты же меня знаешь, я всегда неплохо с людьми уживаюсь.
— А взаимоотношения с директором?
— Да, вроде, он мной доволен.
— Любовь моя, я так рада за тебя! И ты при деле, и Яна нашла работу, сразу стало легче дышать материально. — Марина встала, подошла к мужу сзади, обняла его за плечи, поцеловала в шею, прижалась всем телом… Он, выключив воду, развернулся и жарко стиснул жену в объятьях…
— Женечка… Как я скучала о тебе в этой дурацкой больнице… Поцелуй меня… ещё… Евгений тяжело задышал, приникнув к губам жены…
В коридоре скрипнула дверь, послышались шаги, и они отпрянули друг от друга. В кухню вошла Яна.
— Доченька, теперь ты расскажи подробнее про свою работу, ты обещала. На каком языке ты общаешься со своими индусами? На английском?
— Знаешь, мам, поначалу — да, говорили на английском, а между собой они разговаривают постоянно на своём языке, на хинди, и оказалось, что их язык очень близок с урду. И я всё понимаю, представляешь? Они не знали, что я знаю урду, и общались на хинди в моём присутствии открыто. Я помалкивала, что всё понимаю. Язык чесался сказать, что я в курсе их разговоров, но некоторое время я не решалась признаться…
А однажды они с бухгалтером обсуждали тему о налогах за лекарства, об их регистрации здесь на нашем рынке, во что это станет, и я не сдержалась и решилась высказать своё мнение и автоматически заговорила на их языке. У них глаза на лоб полезли от удивления. Оба на меня уставились:
— Ты что, знаешь хинди? Я спохватилась, да поздно уже. Пришлось признаваться. Директор, ошарашенный этим фактом, произнёс, мол, если бы ты об этом сказала при устройстве на работу, я бы тебя не взял… Зачем мне местные сотрудники, которым далеко не всё положено знать о делах компании, которые говорят и понимают на хинди?
— Вы что, уже на «ты»? — удивилась Марина.
— Да как-то так получилось, что нас всего пока трое, все молодые, они неплохие свойские ребята, и «ты» естественно стало нормой. Знаешь мама, мне очень нравится, что я попала в компанию, можно сказать, с нуля — с самого начала, как она образовалась. Благодаря этому я очень легко влилась в коллектив, и на меня взваливают работу, порой сложную, потому что больше не на кого, но наш директор всё мне растолковывает, и я справляюсь и расту семимильными шагами.
Пока дочь с матерью толковали на кухне, Евгений сходил на прогулку с собакой.
Так закончился этот суматошный день.
Глава 37. ЖЕНИХОВ НЫНЧЕ — ДНЁМ С ОГНЁМ…
Прошло несколько месяцев. На дворе буйством красок, ароматов и птичьих трелей опьянял май, лучшее, по мнению Марины, время года. Стояли не характерные для весны дни, очень жаркие. Проснувшись по привычке на заре, она позволила себе еще немного поваляться в кровати. Сбросила лёгкое покрывало и наслаждалась ласковым горным бризом, влетавшим в окно.
Предрассветный ветер в комнату ворвался и к постели девы с шелестом прокрался. Гладил нежно плечи с трепетной прохладой и сулил навечно за любовь награду… После ночи жаркой стал таким желанным — впечатлением ярким, светлым, долгожданным. Щекотал украдкой, сыпал поцелуи и дыханьем сладким лил прохлады струи. И раскрылась дева, сбросив покрывало, подставляя тело, сонно отвечала на порывы страсти, лёгкие лобзания, упиваясь счастьем ветреных желаний…