«Нужны ли Богу рабы?» — задавал вопрос Марина, и логика ей подсказывала: «Не нужны!», иначе, зачем ему было создавать человека по своему образу и подобию? Нет, Господь сотворил нас для какой-то высокой цели. А мы, его творения, надежду бога пока не оправдали».
Размышляя об истоках своей болезни, Марина пришла к выводу, что они были в её страшной депрессии, в потере ею смысла жизни. Ведь если человек противится самому своему существованию, его организм как самонастраивающаяся система включает режим разрушения. И только горячие молитвы, её мольба о помощи были услышанные богом. «Господь дал мне ещё один шанс! И то, что я жива — его бесценный подарок!» — уверяла себя Марина!
Был период тяжкий: жизнь мне бессмысленной казалась. Принималась я тужить в миг, как только просыпалась. Быть не нужной никому не хотелось — жить без смысла! Всё казалось ни к чему. Смерть с косой над мной нависла. Ощущать я стала вдруг близко так её дыханье! И возник во мне недуг — карой чёрной подсознанья. Странно, но судьба моя перспективы мне открыла: радость смысла бытия вновь в полёт вздымает крылья! Я нужна! Я жить должна! Но напрасны все старанья: ТА, которую звала, стала Божьим наказаньем. Что же делать? Как мне быть? Как прогнать мне эту гостью? Как, раскаявшись, забыть даже мысли о погосте? Заблудившись на пути, оборвалась ли дорога, коль решенья не найти, вспоминаем мы про Бога. Я, забыв про атеизм, стала истово молиться: «Боже! Сохрани мне жизнь! Дай мне заново родиться!». Стала вновь я замечать, как поют, волнуя, птицы, и природы благодать стала вдруг стихами литься! Ведь не просто я жива — каждый день прекрасен, ярок! Богу — лучшие слова в благодарность за Подарок!
Естественно, Марина могла ошибаться в своих рассуждениях, но главное — в ней сформировалась убеждённость, именно в такого бога она верила и воспринимала всей душой. Её бог не противоречил ни одной из религиозных трактовок, но в таком толковании он был осовременен, вполне увязывался с её познаниями физики и даже с привычным со школьной скамьи материалистическим восприятием мира.
Теперь она часто мысленно говорила с Ним, просила у Него прощение за своё безверие, за разные свершённые в жизни погрешности, просила направлять её по верному пути. Теперь она стала относиться к себе значительно строже и требовательнее.
Евгений Иванович, будучи ярым материалистом, не признавал всех этих «заскоков» жены, яростно спорил с ней, но она была тверда в своём новом мировоззрении, а на неверующее человечество смотрела как на детей, берущихся рассуждать о том, что им не ведомо.
— Ты обычный догматик, — говорила она мужу, — смотришь на мир однобоко, не признавая существования скрытой от человеческого глаза природы. А я допускаю возможность существования нематериального мира, допускаю, что он первичен, а материальный мир появился позже.
— Пока наука не докажет существование бога, я в него не поверю! — отрезал Евгений.
Нельзя не сказать, что эти разногласия не сыграли отрицательной роли в их ранее очень гармоничных отношениях. Впрочем, Марина со свойственным ей тактом признала право мужа придерживаться своей точки зрения.
…В то утро Яна готовилась к встрече с вышедшим из отпуска Раджем. Отныне она запретила себе думать о нём иначе, как о директоре и шефе. «Как мужик он более для меня не существует. Не существует!» — ожесточённо твердила она себе. Не успела войти в свой кабинет и повесить на вешалку плащ, как раздался звонок:
— Здравствуй! Зайди ко мне, пожалуйста!
Её лицо не выражало ничего, кроме равнодушия и серьёзной деловитости.
— Здравствуйте, сэр. С приездом! Как отдохнули? — Её голос был беспристрастным и ровным. Радж вышел из-за стола.
— За время вашего отсутствия… — начала она.
— Подожди… Мы что, уже на «вы»? И какой ещё «сэр»? Что происходит?
— Да нет. Всё нормально, сэр, не беспокойтесь, за время вашего отсутствия ничего экстраординарного не случилось. Я принесла вам отчёт о продажах за эти две недели. Говорить о скачке прибыли за такой короткий срок не приходится, но она всё-таки выросла… Никаких эксцессов за эти дни не случилось. По бухгалтерии тоже всё нормально. Можете сами убедиться…