До её дома осталось полтора квартала. Яна купила девчонкам чупа-чупс, мандаринов и направилась по ставшему ей уже родным скверу, стремясь поскорее обрести привычные тепло и домашний уют.
Приблизившись к подъезду, она увидела поджидавшего её Саида. «Надо же! Смотрит с такой нежностью и грустью! Мама говорит, что она сочувствует ему. А у меня все былые порывы, будто испарились. У меня нет сил выслушивать его и отвечать ему резкостями тоже нет сил»
Яна вяло поздоровалась.
— Я себя неважно чувствую, прости. Если, как всегда, ты желаешь завести пластинку о восстановлении семьи, то… давай, как-нибудь в другой раз. Сегодня у меня просто нет сил. Я очень устала.
— Как же! Всё понятно! Тебе не дороги дети! Тебе не дорог их отец, твой муж, кстати, до сих пор! Ведь у тебя все мысли заняты красивым молодым директором!
— Знаешь, я сегодня даже не имею желания осадить тебя, поставить на место. У нас в офисе меняется руководство, и в связи с этим работает проверяющая комиссия. Не известно, кто станет новым директором. Я вся на нервах. Устала. Если тебе нечего сказать нового, то извини… И разговор наш будет не завтра и даже не через неделю. — Она резко открыла дверь и вошла в подъезд.
Саид побрёл к машине. Рухнул на водительское сиденье. Сгорбился, положив голову на обнявшие руль руки. А ведь он ехал в надежде рассказать ей о том, сколько передумал за всё это время. Сколько понял за те долгие, кажущиеся бесконечными часы одиночества, когда возвращался с работы и подолгу ворочался в постели, борясь с бессонницей! Перебирая в памяти их прошлую жизнь в Пакистане, он вдруг отчётливо представил себя на Янином месте, чего никогда раньше с ним не случалось. Раньше всё в их жизни казалось ему правильным. Он считал, что однозначно во всём виновата только его жена, не желавшая принять их национальные устои. Но сам прожив в чужой стране столько одиноких месяцев, он постепенно осознал и свою вину в происшедшем, стал понимать, почему Яна сбежала, увезла детей.
У них меняется руководство? Это значит, что прежний директор уезжает! Саид принялся мысленно благодарить Аллаха за то, что тот внял его молитвам. Теперь можно надеяться, что никто не встанет на его пути. Настроение Саида улучшилось.
Прошло уже четыре дня с той ночи, когда Марина решила поговорить с мужем о дальнейшей судьбе семьи. Но пока так и не смогла решиться на этот разговор. «А вдруг всё это окажется надуманным?» — тревожилась она. По многолетней привычке к самоанализу Марина мысленно менялась с мужем ролями, представляя, что он вдруг начал бы ни с того, ни с сего обвинять её в измене и предлагать развестись. Насколько было бы ей, невиноватой ни в чём, больно от подобных грязных предположений! Нет, «Не пойман — не вор!» — с усмешкой сказала она себе. Пока не доказан факт измены, говорить на эту тему глупо. Кроме того, что я смертельно обижу его, больше ничего не добьюсь. А обидев безвинного человека, всегда жившего интересами своей любимой жёнушки и наших детей, всего себя отдающего семье, следует ожидать, что не только сам Женя никогда не простит ей гадких подозрений, но и она потом изведёт себя за напраслину. И Марина решила «забыть» эту историю, если, конечно, Евгений сам не напомнит о ней.
А он тем временем поднимался по ступеням Катиного подъезда вслед за ней самой. Время опять клонилось к концу рабочего дня. Она открыла ключом дверь, достала его тапочки, которые купила специально для этих визитов.
— Милый, прими душ, а я пока чай подогрею, а то что-то замёрзла совсем. Ты, наверное, голоден? Я разогрею тебе бефстроганов с картофельным гарниром.
— Ради бога, Катюша! Какая еда? Ты же знаешь, что времени в обрез…
— Ну, как хочешь. Там в ванной твой халат махровый и полотенце — синее в красную полоску. А я пока, всё-таки, чаю горячего выпью.
Она прошла в кухню и включила электрочайник. Воды в нём было мало, и он моментально вскипел. Катерина выпила несколько глотков чая со сливками, предвкушая любовные ласки. Ей вдруг вспомнился самый первый их вечер — день её рождения. Любовь под душем… Тут же, скинув с себя одежду, она распахнула дверь в ванную. Евгений уже собирался выключать душ, но Катерина быстро скользнула к нему в ванну:
— Подожди! Я подумала, зачем тратить время? То я тебя жду, то ты меня будешь ждать… Ты же торопишься? Поэтому можно ведь вместе купаться, да? — И прижавшись к нему дрожащим телом, стала искать его губы. — Намыль меня, вот гель для душа… Нет, не мочалкой, руками, так нежнее… Его руки скользили по её телу, а она вся извивалась от удовольствия, то словно прилипая к нему, то отстраняясь, млея под его ладонями: