Яна расплакалась, а когда мать подошла к ней и мягко обняла её, она только и произнесла: «Мам, я люблю его!», на что Марина Михайловна только крепче прижала её к себе: «Доченька! От судьбы не уйдёшь. Чему быть, того не миновать!»
Через несколько дней Саид назначил Яне встречу после работы, и снова весь разговор свёлся к тому, что, всё-таки, аборт нужно сделать, иначе мать Саида его проклянёт. Никакие Янины доводы на него не подействовали, он стоял на своём, говоря, что раз она забеременела в этот раз, то, значит, сможет сделать это и в другой, более подходящий, момент.
— Какая тебе разница? — спросила Яна, — я же тебя не заставляю быть отцом. Это будет только мой ребёнок!
— А я не могу допустить, чтобы мои дети были разбросаны по всему свету и росли без отца!
— Да!.. И поэтому ты предпочитаешь их убивать! — готовая сорваться в плач, вскричала Яна. Они опять поссорились и расстались, не приняв доводов друг друга.
Марина Михайловна постоянно раздумывала над сложившейся ситуацией, ей, признаться, тоже приходила в голову мысль: «Раз Саид так упорно настаивает на аборте, может быть, и вправду уступить ему? Может, стоит найти подходящего жениха дочери, в запасе есть какое-то время. И зачем тогда Яне этот иностранец, отказывающийся от собственного дитя? В чём его можно осуждать? Он — продукт чужой культуры. Как, всё-таки, порой, люди избирательно относятся к принятым в обществе канонам! Веря в бога, поступаются его заповедями, и, при этом, не боятся божьего суда, но, в гораздо большей степени, до потери пульса, страшатся осуждения или проклятия собственных родителей… Бог с ним, с этим молодым человеком! Он ещё будет счастлив. Он подарил нам уверенность, что Яна не бесплодна. Мне не за что желать ему зла. Я сама виновата в том, что маюсь сейчас, ищу выход из создавшегося положения… Ну, могла ли я всё предусмотреть? Конечно, находясь в положении матери-одиночки, дочке будет гораздо труднее найти достойного мужа! А аборт мог бы одним махом разрубить все проблемы…
С другой стороны, вдруг это, и вправду, божий подарок, и больше у неё детей не будет?.. Вот, попали, так попали!». После Яниного рассказа про чуть ли не угрозы ей со стороны Саида, Марина Михайловна в отчаянии вдруг решилась, она предложила дочери сделать аборт, и не тянуть с этим. Придя наутро в консультацию и высидев очередь к врачу, Яна скрылась в кабинете, оставив мать ждать в коридоре. И тут Марине представился этот несчастный ребёнок, наверняка такой же красивый, чёрненький, кудрявый, как его отец… Слёзы заструились по её щекам. Хотелось ворваться в кабинет и забрать Яну, пока не поздно. Вдруг из комнаты вышла врач, спросила, кто здесь мама девушки, и, отведя Марину Михайловну в сторонку, стала горячо убеждать её не делать ужасной ошибки, за которую придётся, возможно, платить всю жизнь бесплодием. И Марина со вздохом облегчения обняла доктора. Умиротворённые и счастливые, они с Яной вернулись домой и объявили Евгению Ивановичу, что через девять месяцев у них появится внук или внучка. Яна сообщила о своём окончательном решении Саиду и просила его, чтобы он больше её не беспокоил.
В обычном режиме пронеслось ещё несколько дней. Стоял июнь. Марина Михайловна обожала это время года.
Июнь, любимый месяц мой! Начало лета… Неги полон, росой предутренней умой и на руках неси домой — в небес младенческое лоно! Вновь обласкай и подари природы дивные красоты… И ярким отблеском зари вдруг искру разожги внутри, чтоб огнь заполнил все пустоты. Я каждый год так жду тебя, хоть знаю — стану на год старше, ты — мой исток, и я, любя, о днях прошедших не скорбя, дарю восторг тебе без фальши! Вливай же в душу эликсир, тем сердце делая моложе… Июнь, ты — мой волшебный мир, жизнь подаривший, мой кумир, и не напрасно мы похожи! Роднит нас нежность, чистота и яркость чувств, и радость лета, цветов июньских красота, волнений лёгких простота, парящих всюду рядом где-то…
Город расцвёл пышным зелёным нарядом. Зелень была ещё не пыльной, свежей, цвели липы, и повсюду распространялся их чудный аромат — не надышишься, не напьёшься этой свежестью!
Мать и дочь занимались домашними делами и пребывали в состоянии эйфории, все разговоры их сводились к мечтам о маленьком чуде, которое через несколько месяцев украсит их жизнь. На следующий день, в воскресенье, с утра позвонил Саид и каким-то странным, торжественным, как показалось, Марине Михайловне, тоном сказал, что он хотел бы прийти для разговора с ней и отцом Яны. Договорились на два часа дня.