В душе поднималось какое-то, давно забытое, ощущение неторопливой деревенской жизни, слияния с истоками древних предков, тех, что ещё жили в пещерах, ведь весь мир был тогда у их ног — первозданный, неповторимый, сказочно богатый и… опасный, да, опасный. Но сравнить ли тот «опасный мир» с миром современным? Сколько человеческих жизней ежедневно обрываются только под колёсами автомобилей! Что натворил человек за столетия своего существования?
Марина отвлеклась от своих размышлений, и, вдохнув в восторге полной грудью волшебный воздух, счастливо произнесла:
— Берём! Домик, правда, крошечный, ну да есть какая-никакая крыша на случай дождя — и ладно. Жить нам тут в ближайшее время не «светит» из-за старичков наших, их не оставишь, но хоть есть, куда приехать шашлычка поесть да воздухом зарядиться. Берём, Жека? Мы с тобой ничего не соображаем в садово-огородном деле, но, где наша не пропадала, научимся!
Евгений Иванович, улыбаясь, кивал головой.
С тех пор утекло много воды. Давно уже нет родителей Жени и Марины. Евгений Иванович с присущей ему дотошностью и старанием овладел всеми необходимыми познаниями и превратился в заядлого энтузиаста-дачника. Правда, только по выходным. Во всех делах и начинаниях Марина всегда была его правой рукой и неутомимой помощницей, впрочем Евгений Иванович всегда старался освободить её от трудоёмких дел.
— Маришка, всё! Хватит стоять буквой «г»! Посиди, отдохни, я докончу твою работу. — Но когда видел, что жена не торопиться расслабиться, отдыхать, настаивал со строгими нотками в голосе:
— Заканчивай, говорю! Иди лучше чайник поставь. Скоро обед!
Дачу он буквально вылизал. И она благодарно платила ему обильными урожаями. Женя таскал на себе тяжёлые рюкзаки с яблоками и грушами, с ягодами и шикарными огромными помидорами, которые невозможно было даже сравнить с купленными на рынке. А потом они с Мариной закатывали всё это в банки, обеспечивая семью на зиму простым, незамысловатым провиантом, который всегда выручал, если внезапно являлись гости.
Вот и на этот раз, Евгений Иванович, Марина Михайловна с Яной и четырёхмесячной внучкой в девять часов утра ждали на автобусной остановке Костика с Машей и Лену, Янину подружку, с её парнем, с которым Лена познакомилась недавно. Этого парня Яна ещё ни разу не видела, хотя и была наслышана от подружки о её новом знакомом.
На дачу ходил маленький древний автобус, называемый в народе «коробочкой». Он должен был появиться примерно через полчаса. Минут через пять подошли Лена с её парнем. Познакомились.
— Виктор, — говорил он всем, пожимая руку и улыбаясь смущённо. «Не красавец паренёк, — подумала Марина, — белесый какой-то, и глаза цвета простокваши. Лена-то вон какая видная… Впрочем, он, может быть, человек хороший. Для мужика внешность — не главное. Наверное, и хорошо, что страшненький: есть слабая надежда, что изменять не будет. Если, конечно, у них всё сладится».
Лена схватила на руки Стеллочку, которая ей доверчиво улыбалась, и принялась ворковать с ребёнком. Виктор стоял рядом, безучастно разглядывая новые лица. Когда подошёл автобус, запыхавшись, подбежали Маша и Костя. Вся компания, забравшись в «коробочку», расселась по местам.
До дачи было минут сорок езды. Натужно ревя мотором, автобус пилил на второй скорости по серпантину змеящейся вверх узенькой асфальтированной дороги. Пассажиры любовались горными пейзажами и оживлённо болтали, кто о чём.
На месте они поднялись по узкой тропинке на гору, вышли к чистенькому домику и, минуя его, направились внутрь участка. Там, запыхавшись, уселись на врытую в землю скамейку. Рядом стоял небольшой стол. Укрытием от солнца служили ветви яблони. Горный прохладный ветерок, слегка освежая, дарил необъяснимое наслаждение.
— Как же тут классно, всё-таки! — воскликнул Костя. Все расслабленно улыбались, отдаваясь блаженству.
Достали кастрюлю с маринованными окорочками, разделанными на куски, Марина принялась за столом нанизывать мясо на шампуры, а Женя развёл огонь в мангале. Яна выносила из домика посуду, а Лена со Стеллкой на руках пошла осматривать дачные владения. Вслед за нею потянулся и Виктор, а через некоторое время к ним присоединилась и вся молодёжь, оставив старших заниматься приготовлением шашлыка.