Я, конечно же, поеду с вами, посмотрю, какая там семья, что за люди. Если мне не понравится, увезу вас обратно. Хотя… по их законам, я слышала, ребёнок при разводе всегда остаётся с отцом. Как бы не отобрали у нас с тобой Стеллочку… Ладно, давай надеяться на Саида, он, всё-таки, показался мне порядочным парнем. А, судя по тому, как он без конца звонит, есть надежда, что он любит тебя, иначе зачем стал бы звать к себе? Там мать ему другую невесту прочила… Ну что — решено, берём билеты на самолёт?..
Яна помолчала, но вдруг решительно сказала:
— Едем! Завтра надо узнать, по каким дням туда летают самолёты.
Вечером после возвращения Евгения Ивановича с работы жена и дочь объявили ему эту новость. Он только недоуменно пожал плечами и сердито взглянул на Марину:
— Куда тебя всё время несёт, Марина? Живём, вроде, нормально. Яна учится и работает. Ребёнок развивается, всем обеспечен. Чего вам, бабам, вечно не хватает? За чем, или за кем, вы решаетесь броситься в тьмутаракань? Не пойму я вас!.. Делайте, что хотите! Заварили кашу — расхлёбывайте теперь!
Ночью Марине не спалось. Женя, было, уснул на своей раскладушке, утомившись за день на работе, а Марина всё ворочалась с боку на бок, вздыхала, а потом и вовсе расквасилась, зашмыгала носом. Встала, пошла на кухню, присела на край Жениной раскладушки. Муж проснулся:
— Маришка, ты чего?
— Ох, страшно, Женька! Куда я заталкиваю дочь свою? Моих мозгов не хватает, как правильнее сделать. Я ведь хочу поступить справедливо — не только по отношению к дочери, но и к Саиду. Он любит Яну, не отказывается от отцовства, за что он-то должен мучиться? В чём он виноват? Ну, может, и не следовало ему пускаться в сексуальные отношения с девушкой, если он не готов был взять на себя ответственность за ребёнка, но… двадцать восемь лет! Мужик взрослый, не удержался. Но ведь и Янка не перечила. Сделал предложение как порядочный, рискуя собой, нарушая свои традиции… Так что… жалко мне их всех. Да и ребёнок… в чём он виноват? Пусть попробуют всё же, семью построить. — Слёзы опять потекли из глаз Марины. Женя, сев на раскладушке, обнял жену, стал нежно и горячо целовать её.
— Ты, Мариша, просто святая какая-то! Рискуешь дочерью, такой чудной внучкой во имя высшей справедливости… Сколько живу с тобой, не перестаю тебе удивляться!
— Жека, что бы я без тебя делала? Какое счастье, что ты у меня есть! — шептала Марина.
— А у меня — ты! Иди ко мне!.. — Как уж они поместились на узенькой раскладушке, известно только двоим. Не приспособленная для любовных утех «кроватка» запела с выразительным стоном.
— Женька, тише ты! Только не хватало, чтобы кто-то проснулся! Ну вот, кто-то уже идёт!.. — Марина привстала, прислушиваясь. На пороге кухни возник Ральф. Горя возбуждённым взором и виляя хвостом, он вперился в них.
— Пшёл отсюда, псина бесстыжая! — Марина махнула рукой, но пёс не сдвинулся с места, ему, наверное, было завидно.
— Да пусть себе смотрит и облизывается! Расслабься, Маришка… Любимая!.. — В тот момент не было никого на свете счастливее их, и не важно, что ложем влюблённых была простая, хранящаяся в доме с советских времён, раскладушка.
На следующий день завертелась канитель со звонками в справочное аэропорта. Там сказали, что в Карачи есть только чартерный рейс, отправляющийся дважды в неделю. Его фрахтуют в основном турфирмы.
— Надо же, туда ещё и туристы летают! — удивилась Яна. В конце концов, выяснилось, что билеты можно приобрести только через казахстанскую турфирму, возившую «челноков». Оказалось, что они приобретают там прекрасный хлопчато-бумажный трикотаж. На нашем рынке тогда превалировал китайский кустарный ширпотреб, собственные же предприятия приказали долго жить.
К вечеру билеты для Марины Михайловны, Яны и Стеллки были приобретены. Вылет предстоял через три дня.
— Женя, а как ты тут выдержишь — с Мулей и Ральфом? — спросила со вздохом Марина.
— Дорогая, не переживай! Как-нибудь перебьёмся. Справимся, правда, Муленька?
— Да я-то что? Мне много не надо: утром и вечером Женя накормит, а в туалет и в ванную как-нибудь, потихоньку, на ощупь доковыляю!
— Ну, уж потерпите, дорогие мои, я быстро вернусь, через неделю. Если, конечно, всё нормально будет.
Стояли последние дни июня. Стеллке на днях должно было исполниться пять месяцев. Марину мучил вопрос, как же Саид собирается выдать такого, уже достаточно большого, ребёнка за трёхмесячного? Внучка, к тому времени, уже уверенно сидела, и вообще, была очень смышлёной девочкой.
Яне пришлось уволиться с работы. Всё было поставлено на карту во имя воссоединения её семьи.