И вот настал день отъезда. Евгений Иванович провожал женщин в аэропорт. Зарегистрировав багаж, он крепко обнял жену и дочь с внучкой. Глаза его увлажнились.
— Ну, Янка, счастья тебе, родная!
— Папочка, да я приезжать буду, вот увидишь!
— Ладно, ладно, доченька! Ты, главное, покажи им там, что наша нигде не пропадала!
Через сорок минут самолёт уже пробивал облака. Для Яны и Марины Петренко начинался рейс… в неизвестность.
Глава 12. ПАКИСТАНСКАЯ ТЁЩА
Стеллка спала на руках Марины. Самолёт часто проваливался в воздушные ямы — и, как это бывает на качелях, захватывало дух. Оба салона чартерного рейса были заполнены «челноками», устремившимися в южную страну за трикотажем, натуральными шубами, кожаными куртками, чтобы потом с выгодой, по меньшей мере, за двойную цену перепродать товар дома, на вещевых рынках. Народ в самолёте собрался говорливый и разношёрстный, в основном женщины средних лет. Марина обратила внимание, что кое-кто красовался в топиках с тонкими бретельками и шортах, видимо, знали, в какой климат попадут. Другие были в джинсах, свободных майках с длинными рукавами. Эти, наученные опытом, отдавали дань культуре и обычаям чужой страны, где женщине не следует демонстрировать своё лицо, а также ноги выше ступней и руки выше запястья.
Видя Марину Михайловну с пятимесячным ребёнком на руках, кое-кто из дам интересовался, что заставило её пуститься в дальнюю дорогу явно не в целях бизнеса. Марина, заговорщецки понизив голос, сообщала с улыбкой, что летит с дочкой и внучкой к зятю.
— Так вы пакистанская тёща?.. Надо же! Что-то мы русских там не встречали. На вас ведь станут глазеть как на экзотику. Подумать только, до чего русских баб довели!.. Готовы выйти замуж за любого, хоть из племени Тумба-Юмба!
Марину покоробила такая беспардонность. Она только и ответила:
— Но на русских там ведь тоже смотрят как на экзотику. Все мы — люди, а в жизни всякое бывает.
К горлу Марины подкатывала тошнота — и от воздушных ям, и от нервного напряжения и от таких вот деклараций «воспитанных» туристок. Яна помалкивала, глядя в иллюминатор. В конце концов, старшая из двух женщин сделала вид, что задремала, избегая дальнейших расспросов невольных попутчиц. Четыре часа полёта вскоре должны были закончиться, а там… Ох, пусть всё сложится нормально!
Спустя двадцать минут, в салоне загорелось табло «Пристегнуть ремни!» и зазвучал голос стюардессы: «Уважаемые пассажиры! Наш рейс окончен, мы прибываем в пункт назначения — город Карачи. Температура воздуха за бортом плюс сорок три градуса. Спасибо за внимание!» Еще через несколько минут под колёсами лайнера запрыгала земля, и, взревев в последний раз турбинами, он замер. Едва открылись двери выходного люка, как одежда моментально прилипла к телу пассажиров. На всех навалилась страшная жара. Застоявшийся, чем-то неприятно пахнущий воздух создавал ощущение погружения в горячий бульон с пряными специями.
— Боже, вот так пекло! — только и смогла выговорить Марина Михайловна. Стелла проснулась, засопела, а потом расплакалась, видимо, тоже ощутив непривычный жар.
— Да уж, мамочка!.. Такое здесь каждый день творится. Но, помнишь, ты говорила «везде люди живут»? Так что и мы теперь будем жить здесь с доченькой. Иди, лапонька, ко мне, а то бабуся устала весь полёт тебя на руках держать, ты уже тяжёленькая становишься… Не представляю, как мы будем выдавать тебя за трёхмесячную девочку?
Саид встречал их широкой улыбкой. Его взгляд был полон любви и нежности. Целовать жену на людях здесь было не принято, и он, переполняемый эмоциями, схватил дочурку, прижал её к себе и так замер на несколько секунд. Всё это с удовлетворением подметила Марина. Сказала, что не ожидала увидеть такой шикарный аэропорт. Саид отреагировал на эти слова с чувством гордости, сообщив, что здание построено недавно, оно, можно сказать, последнее слово в такого рода архитектурных проектах.
И вот уже белая «Сузуки» Саида двинулась к его дому. В машине не оказалось кондиционера, и раскалённые почти до воспламенения сидения казались огненными. Пот струился по лицам пассажиров, одежда промокла насквозь. Марина смотрела из окна на непривычные здания с плоскими крышами. Похоже, на них под открытым небом жили люди, спасавшиеся днём, где придётся, а ночью избиравшие для ночлега именно эти крыши, которые, наверное, тоже напоминали им долго остывающие сковородки. Да и сами местные жители, опалённые солнцем, были худы и черны, как головёшки, мужчины носили белые, серые или чёрные шальвар-камизы, а женщины, помимо камиза, кутались в палантины, почти полностью скрывающие их от посторонних глаз. Марине было трудно представить, как они в таком наряде переносят здешнюю жару.