Когда они пришли к собачьему вольеру, Ральф кинулся вдогонку за чёрной водолазкой — красавицей Ладой, к которой он был явно неравнодушен. Сегодня Ладу привела на прогулку незнакомая Жене молодая дама, лет тридцати — тридцати пяти. Красивая, сразу отметил он. Как это принято между владельцами собак, они легко завязывают знакомства, чтобы скоротать время на площадке. Традиционная тема разговора — их четвероногие питомцы. Вот и в этот раз, пока собаки носились друг за другом, владелица Лады приветливо улыбнулась Евгению Ивановичу:
— Красивый у вас «мальчик»! С родословной?..
— Конечно, — улыбнулся в ответ Петренко. — Что-то я вас никогда здесь не встречал. С Ладкой обычно приходил сюда мужчина, не знаю его имени-отчества, но мы с ним немного знакомы. Ваш муж, наверное?
— Да нет. Я — сестра его жены. Они уехали в отпуск и попросили меня пожить в их квартире и за собакой присмотреть. Ой, Ладка!! Куда тебя понесло?.. Там машины! Ко мне!
Женщина метнулась было к собакам, но они уже мчались к вольеру. Она остановилась в нескольких шагах от Евгения, наблюдая с улыбкой, как её чернявая питомица кокетничает с потерявшим голову Ральфом. А его хозяин тем временем украдкой разглядывал красивую фигуру и миловидное лицо женщины, обрамлённое волнистыми русыми волосами. «До чего же хороша! Эх, где мои шестнадцать?..» Приятная собеседница повернулась к Евгению Ивановичу и, обнажив в улыбке ровные белые зубы, протянула ему руку:
— Давайте, наверное, знакомиться! Наши собаки уже подружились. Я — Катерина. Вы всегда в это время выходите на прогулку?
— Да, примерно в то же время, что и вы.
— Тем лучше. Собакам вместе веселее. Не возражаете?..
— Да что вы! Нет, конечно! А я… Евгений.
Они ещё немного понаблюдали за своими питомцами, ведя обычный в таком случае разговор.
— Ну, наверное, мне пора! — сказал Петренко.
— А вы утром тоже на прогулке?
— Да, только рано. Моя жена в отъезде, и мне приходится до работы ещё кучу домашних дел переделать…
— Ну, тогда, может, и завтра утром позволим Ладке поиграть с вашим Ральфом? Я тоже рано встаю.
— Что ж, до завтра тогда!
Возвратившись с прогулки, Евгений перемыл гору посуды. Эту процедуру он, признаться, весьма запустил — накопил стопу тарелок. Хорошо, что стояли июньские вечера, самые длинные в году, и было светло почти до девяти вечера. Приняв, наконец, душ, Евгений в расслабленном и умиротворённом состоянии опустился в любимое кресло и взялся было за чтение свежих газет. Но глаза бездумно скользили по строчкам. Он поймал себя на мысли, что думает о своей новой знакомой. Вспомнилась её чарующая улыбка, карие глаза, пухлый, красиво очерченный рот, тонкие черты лица… Она чем-то напоминала Марину, такую же добрую и милую. Евгений вдруг представил Катерину обнажённой — и почувствовал волнение. «Ты что это, брат! — подумал он. — Ты ведь намного старше её! На любительниц папочек Катя не похожа. Однако… Однако глядела на меня с ба-а-льшим интересом! Это факт-с!.. Мечты, мечты, где ваша сладость!.. Ну ладно, сменим тему. Приготовь-ка лучше какие-нибудь полуфабрикаты для завтрашнего ужина, чтобы потом не тратить много времени. Тогда можно будет подольше погулять с собаками». Он мысленно расплылся в улыбке. «А что? Я теперь — «соломенный вдовец». Может быть, сама судьба приготовила мне эту встречу? А вдруг?..» Евгений Иванович пришёл в прекрасное расположение духа. Какое-то, давно забытое, волнующее чувство разбередило душу. «Приятно, чёрт побери, хотя бы на время почувствовать себя молодым!..»
С этими мыслями Евгений направился в комнату, где стояли кровати Яны и Марины. «Хоть посплю сегодня по-человечески — не на раскладухе!..» Разобрав постель жены, он заглянул в комнату Мули — как там «божий одуванчик»?.. Старушка спала, и Женя на цыпочках вернулся к себе. Самому ему уснуть удалось далеко не сразу — не отпускало какое-то затаённое волнение, предвкушение прекрасного приключения, навеянное неожиданным знакомством на собачьей площадке. Но ночь, известная умиротворяющая волшебница, постепенно окутав его покоем, всё же, вступила в свои права…
Месяц ясный в синей колыбели, тонким рогом землю осветил. Звезды сонно нежатся в постели — в темном небе тесно от светил… Ночь неслышной поступью стремится властной силой всех околдовать, чтоб до первой утренней зарницы в царстве сонном всем повелевать. Спит земля, и спит, мерцая, небо… в царстве ночи дремлет даже мгла… И во снах чаруют быль и небыль — воедино ночь их слить смогла. Спящий ветер всхлипнувшим дыханием листьев шепот тихий пробудил… Вновь застыло все, как изваяние, до рассвета набираясь сил… Незаметно небо посветлело… Месяц, побледнев, поплелся прочь. И руладу птица вдруг пропела… И, лишившись чар, слабела ночь.