Лицо его едва заметно напряглось.
— Ой, ради бога, Марин, не начинай! Выдумываешь всякую ерунду. Больше заняться, что ли, нечем? Всё нормально! Спи спокойно!
— Да нет, Жень, я всем существом чувствую твоё охлаждение. Насильно мил не будешь, это известно. И я не собираюсь обременять тебя. Мы уже в том прекрасном возрасте, когда, если любовь ушла, её не восстановишь. Но мы ещё можем создать с кем-то другим своё счастье. Так ведь?.. Не хватало мне ещё стать обузой собственному мужу! Я ещё молода, свежа, пользуюсь вниманием противоположного пола, ты тоже в расцвете сил, за тобой очередь из женщин стоит, только кликни… Сына я одна, безусловно, выращу. Так что…
Женя обескураженно молчал.
— Ты что, разлюбила меня? У тебя кто-то есть? — глухо спросил он.
— А вот с больной головы на здоровую валить не надо, друг мой! Даю тебе два дня на раздумья. Если решишь развестись, в течение двух дней сообщи мне. Расстанемся по-хорошему. Если между нами встала другая женщина… Я уже говорила тебе перед свадьбой, что брезглива и не потерплю измен. Пойми, это равносильно тому, чтобы варить суп в ночном горшке… пусть и хорошо вымытом!
— И ты не будешь ни страдать, ни жалеть, ни мучиться? — с горечью спросил он.
— Ну почему же не буду? Я ведь не камень бесчувственный. Но другого выхода не вижу: если разлюбил — совместная жизнь теряет всякий смысл!
Марина прекратила разговор, оставив мужа в задумчивости. Два дня она жила в отчаянном напряжении, готовясь услышать: «Прости! Прощай!..» Когда этот срок истёк, она, сама, спросила Евгения о принятом им решении.
— Мариша, ты о чём? Ты что серьёзно, что ли? Я подумал, ты просто напугать меня хотела. Родная, никакой речи о разводе быть не может. Я люблю только тебя. Я обещаю тебе — того, что ты приняла за охлаждение, больше не повторится! Просто я устал в последнее время. Он обнял жену, опустил голову на её плечо и они, прижавшись друг к другу, довольно долго стояли так. Потом, как ни в чём не бывало, она сказала:
— Жека, сходи с Костиком погулять, а я пока еду приготовлю.
Сейчас Марина вспоминала все эти давние события и эпизоды их жизни и думала, что, даже если он и изменял ей, то она никогда не могла об этом догадаться. С её-то чуткой душой! Огромное чувство благодарности к мужу переполняло её. «Вот только вернусь — и станем жить душа в душу, друг для друга! Уж я постараюсь!..»
Вечером, когда Саид пришёл с работы они, не ужиная, опять отправились путешествовать по городу. Саид желал показать его Марине Михайловне во всей красе. Снова на её руках спала внучка, и она беспокоилась, чтобы ветерок не повредил ребёнку, принимала участие в разговорах, которые переводила Яна, и с любопытством глазела по сторонам. После довольно длительной автопрогулки Саид остановил машину у ресторана и пригласил их поужинать. У них в стране алкоголь не принят, в стране — «сухой закон», так как пить горячительное — грех перед Аллахом. Поэтому рестораны можно посещать даже с маленькими детьми. Для них имеются специальные креслица, которые ставят прямо на стол, рядом с родителями, и те могут спокойно наслаждаться едой и беседовать.
Многое здесь Марине, в общем-то, нравилось. Она ожидала увидеть беспросветную отсталость, но обманулась в своих ожиданиях. Напротив, наблюдая взаимоотношения членов семьи Саида, видя, как в почтении к старшим здесь воспитывают детей, она мысленно проголосовала за такую культуру. Да, общение родственников, на первый взгляд, здесь кажется суховатым, лишённым эмоций, если сравнивать с её привычной ласковостью и «голубиным воркованием». Да, она не понимает их языка, их разговоров, но видит выражения их лиц — нормальные, приветливые. Саид, тут она не может ошибиться, очень рад воссоединению его семьи, глаз с Янки не сводит. Стеллочка, обожаемая всеми родственниками, не слезает с рук. Такое впечатление, что она тут век жила! Вообще, всех детей здесь невероятно балуют, позволяя им абсолютно всё. Хотя с таким подходом к воспитанию Марина в корне не согласна. Но вот что, опять же, умиляет её, это трепетное отношение окружения Саида к старикам — удивительно заботливое и почтительное. Ещё Марина поняла, что большое количество детей не является здесь обузой родителям, поскольку в доме вечно полно знакомых или родственников, и все они готовы по очереди заниматься ребёнком, можно сказать, бесконечно.
Словом, жизненные устои в доме зятя пока показались Марине Михайловне вполне приемлемыми. Наверное, тогда, в свой первый приезд, когда Яна была беременна, её состояние накладывало отпечаток и на её восприятие окружающего. А ныне всё здесь, за исключением излишней, какой-то истовой религиозности, кажется Марине, нормальным, логичным, вселяя уверенность, что к такому укладу жизни можно со временем привыкнуть. Об этом она и намеревалась поговорить завтра с дочерью. А сейчас, вернувшись из поездки по городу, Марина напилась чаю и пошла спать. Была поздняя ночь.