После отъезда Яны Марина Михайловна практически полностью посвятила себя внучке, хотя, конечно, забот о муже никто не отменял, да и Ральф по-прежнему нуждался в часовых прогулках и пище трижды в день. Но при этом свой долг бабушки она неуклонно выполняла, порой даже в ущерб каким-то собственным насущным надобностям. Тем более, что Марина всегда была готова принести себя в жертву во имя здоровья и счастья своих близких.
Накормив с утра домочадцев завтраком, она отправляла Евгения в скитания по аптекам, ставшие уже привычными и являющиеся единственным источником хоть каких-то средств, позволявших вовремя платить за квартиру и коммунальные услуги, что теперь стало главной статьёй их расходов. Из оставшихся денег первым делом обеспечивалось нормальное питание и содержание ребёнка, а взрослым… взрослым — по остаточному принципу. Деньги, которые иногда приносил Евгений, были случайными: то густо, то пусто. Всё чаще угнетало полное безденежье. Иногда не на что было купить даже хлеб. В такие тяжёлые моменты Марина ломала голову, как и на чём заработать, хотя бы немного, но, куда ни кинь, выходило, что она не может устроиться даже дворником, ведь на её руках была двухлетняя внучка. Женя был занят день-деньской своей работой, которая называлась «волка ноги кормят». Не распроданные лекарства становились неликвидами. Наступила весна, простуды закончились, и лекарства, предназначенные для лечения ОРВИ, ангины и прочих болезней такого рода, почти не пользовались спросом, аптеки стали их брать в мизерных количествах, чтобы только поддерживать ассортимент.
В один из таких «чёрных» дней, когда ощупав карманы, Марина Михайловна не нашла там даже мелочи на молоко и хлеб, она была вынуждена обратиться за помощью к сыну:
— Костенька, выручи, пожалуйста! Дай тысячу тенге! (Двести российских рублей. — Прим. автора).
Костя без звука достал тысячную купюру и протянул матери.
Никогда в жизни Марина не испытывала такого унижения. Просить деньги у детей! Что быть может ужаснее!
В советские времена у людей всегда была уверенность в завтрашнем дне, в бесплатном медицинском обслуживании, в каких-то льготах, и, хотя жизнь пожилых людей, ставших пенсионерами, нельзя было назвать обеспеченной, но в нищих никто из них не превращался. Некоторые даже умудрялись помогать детям, чувствуя себя достойными людьми. Конечно, и тогда приходилось экономить. Пожилых людей никто не гнал с работы до момента их добровольного ухода на отдых. Но старики, живя на пенсию, имели возможность скопить деньги, чтобы раз в год съездить в санаторий, проведать детей, живущих в другом городе. Люди уверенно чувствовали себя под защитой государства.
Теперь медицинское обслуживание стало платным: для того, чтобы обратиться к врачу, надо было в те годы купить страховой полис, обеспечивающий помощь и консультацию врача в течение какого-то времени. Но не у всех были деньги на покупку полиса. Государство бросило своих граждан на произвол судьбы. Каждый выплывал, как мог, а если не мог, не справлялся в одиночку с обстоятельствами, всем вокруг было на это наплевать. И таким людям ничего другого не оставалось, как смириться и обречённо ждать финиша. Человеческая жизнь медленно, незаметно теряла свою цену. Миром стали править деньги, а что в такой системе ценностей значила жизнь? Ни-че-го! Марина недавно прочувствовала это на себе самой.
С недавних пор, она стала замечать в себе признаки какой-то болезни, сначала малозаметные, а теперь серьёзные, явно угрожающие её жизни. Но идти в поликлинику за помощью было не на что. Заболевание медленно, но верно прогрессировало, заявив о себе частыми депрессиями и отчаянием. Порой оно было просто невыносимым. Марина подозревала, что это вполне может быть «онкология», но от безысходности убедила себя в том, что… чему быть, того не миновать, что всё хорошее уже прожито, а теперешняя никчемная жизнь не стоит и сожаления.
Правда, пока с ней была маленькая Зарочка, жизнь для неё обрела некоторые краски. Марина Михайловна после завтрака усаживала внучку в коляску и уходила с нею далеко-далеко от дома, в парк или густой тенистый сквер, где в будни было совсем мало народа. Там бабушка рассказывала девочке, какое дерево как называется, какие у этого дерева листики. Вскоре малышка уже безошибочно определяла, какому дереву принадлежит тот или иной листик. Они бродили среди цветов, и Марина обращала внимание ребёнка, как красив этот мир, какие чудесные бабочки летают, как красиво птички поют, какие облака, похожие на барашков, плывут на небе. Без конца наполняла малышку свойственным ей, Марине, восторгом от окружающей природы. Иногда они брали с собой книжку и, усевшись где-нибудь в тени деревьев, рассматривали картинки и читали коротенькие сказки для маленьких. Зара уже во всю болтала. Она вообще была очень нежным милым ребёнком, не создающим много проблем, тем более, что Марина Михайловна умела терпеливо объяснять всё происходящее вокруг, а, если и запрещала что-либо, то делала это так, чтобы ребёнок всё осознал и согласился с её доводами. Между ними редко возникали конфликты.