— Верно говорит. — Коваленко согласно кивнул. — Пора бы наладить все в этой области. Поверишь, точно такая же история у меня с металлом. А вот твой опыт я на вооружение возьму, Иван Викторович. Но, если честно, можешь идти по складам, больше ты у меня ничего не сыщешь. А как с моряками быть — даже не знаю.
— Выкрутишься, — жестко сказал Туранов, — завод не стоит, не прибедняйся. Тебе эта тысяча тонн — как семечка.
Коваленко махнул рукой:
— Ладно. Так, может, заночуешь? В профилакторий наш свожу, в баньке попаримся, а?
— Нет. Я нынче же поездом. Заместителя по снабжению оставлю с машиной, пусть водитель отоспится. Отправят трубы, тогда уж домой. А у меня дела. Завтра в одиннадцать утра в обком. Так что с корабля на бал, как говорят.
— Ясно. — Коваленко поглядел в сторону южновских, столпившихся около Аллы Николаевны, задумчиво сказал. — Ох, как красота людей до себя тянет. А? Ты гляди, даже мой комиссар и то гоголем заходил. Чи старые мы с тобой, Иван, а? Может, не так живем? Может, нехай оно все синим пламенем, а?
— Чепуху городишь. Да тебе без этой жизни и дня не надо.
— То-то и оно. И про сладкую жизнь директорскую такие байки складывают, что иной раз матюкаться охота, когда послушаешь.
— Прав бы побольше.
— Да права дали в шестьдесят девятом, только потом разные ограничивающие постановления пошли. Уже через года три от тех прав и следа не осталось. У меня на счету полмиллиона валюты, а расходовать не могу ни полушки. А имел бы право хоть пять процентов от общей суммы, я бы сам и модернизацию провел, и оборудование закупил без того дяди из центра, который о моих нуждах аж ничего не знает.
— Ничего, потерпи, Дмитро, скоро что-то будет по части прав наших директорских. Я бы согласился за все срывы отвечать лично, не коллегиально, а лично, партбилетом своим, жизнью своей, но чтоб и право иметь не допускать этих самых срывов, чтоб не администратором быть при заводе, а руководить им. Нет, какое-то изменение будет. Что-то расширят нашему брату по части возможностей.
На эту тему они могли бы говорить долго и увлеченно, потому что годы думал каждый из них про то, какие рычаги надобно иметь в руках, чтобы директор стал капитаном на мостике, и тогда завод будет лучше работать. Чтобы мог директор собрать коллектив и лучшим назначить, скажем, персональную ставку, и тогда в эти самые лучшие будут стремиться многие. Ведь что получается? Токарь, добившийся самого высокого разряда, получает, скажем, триста — четыреста рублей. Он доволен, и больше ему ничего не нужно. Он ни к чему не стремится. Но есть специалист высшей квалификации — это наладчик станков, он не производит деталей, он только отлаживает станки. И поэтому получает зарплату намного меньше. И никто не идет в наладчики, и сама профессия эта становится не той, какой была раньше. И лучшие мастера токарного дела, которые могли бы повышать свое умение и дальше, не хотят этого делать кому нужна зарплата ниже станочной? А наладчики — это точность станков, это, в конечном счете, количество брака. И мы не создаем стимула к тому, чтобы таких мастеров становилось больше. Как же, они не создают деталей.
И так мы поступаем еще во многих случаях. Бесхозяйственно, расточительно.
Туранов понимал, что Коваленко нужно спешить, поэтому встал и быстро завершил разговор. Попрощались тут же, в столовой, и Коваленко послал помощника за билетами на вокзал. С директором Трубного уходил и Бортман, чтобы прикинуть перспективы со своим коллегой. Машина Коваленко привезла их в гостиницу, где они разошлись по номерам, чтобы передохнуть перед дорогой. Лежа на белоснежном диване, Туранов думал о том, что дело решено, и сейчас уже тревожило его совсем другое: к лету хоть десятка полтора домов нужно сделать в Лесном, а СМУ только создано, его нужно разворачивать, укреплять. Выдюжит ли Карманов, не пора ли впрячься и ему, Туранову?
За дверью голоса. Любшин и Вера Лежнева:
— Станислав Иванович, билеты принесли. Может, разбудить Ивана Викторовича. «СВ» нет, только купейные.
— Какая разница? Спать ему не мешайте. Пусть хоть часок еще отдохнет. О чем договорились с коллегой?
— Они создадут службу комсомольского «Прожектора» для наблюдения за выполнением поставок на наш завод. Комсорг твердо обещал.