Сели за стол. Карманов сказал:
— Пить-то мне, Иван Викторович, совсем нельзя.
— Я тоже месяцев пять уже не нюхал. Обойдемся, полагаю.
— А так даже лучше. А похудели вы, Иван Викторович.
— Медики говорят, что для меня это благо.
— Да-да… И все ж, что там у вас стряслось?
— Тяжко.
— Сейчас должно быть вам полегче. Слыхал, закрутили дело. А я вот газетки почитываю, в поликлинику хожу, футбол, хоккей по телевизору проглядываю. Сроду его не глядел, а теперь на все времечка хватает. Управляющий трестом даже слезы утирал, когда пенсионный подарок вручал. Да-а-а. Жизнь пошла.
— Опереться не на кого, Василий Павлович. Вроде и крепкие ребята рядом, а сам не проследишь — прогорело. Ну как же так?
— А что ж тут странного? Вы ж все сами и сотворили. Под все плечи подставляете. Вот у них и расчет: Туранов, коли что, исправит, наставит на ум-разум. За вашей спиной им легче.
— Мне-то за чьей бы спиной? — буркнул Туранов.
— Вы — личность… Вам нельзя за чьей бы то ни было спиной прятаться.
— А хочется иной раз.
— Не наговаривайте на себя, Иван Викторович, — Карманов принес из кухни сковородку с картошкой, поставил на стол, — у вас счастливый характер. Вы себе цену знаете и без сомнений живете. А вот как мне, скажем, приходилось? Вечно через себя переступал. Вечно. Противно, а переступал. Этакая, знаете ли, обязательность по отношению к вышестоящим товарищам. Робость какая-то, что ли? Иной раз, знаете ли, прямо страшно становится: начальство требует, чтобы взяли обязательство сдать объект к такому-то празднику! А я твердо знаю, что это невозможно, и начальство то же самое знает, однако настаивает. И вот берешь это самое обязательство, а любой подсобник глядит тебе с укором в глаза: липа же. Вот в такие минуты сам себя не уважаешь.
— Ну, скажем, не всегда вы поддавались уговорам начальства.
— Было и такое. И все-таки зачем вы приехали, Иван Викторович?
— Проведать вас, Василий Павлович, проведать. Выходит, без дела я к вам никогда не являлся?
— Не об этом я, Иван Викторович. Озабочены вы немало. Вот я и думаю.
— Здоровье-то как?
— А как здоровье, Иван Викторович? Полагаю, от двух до трех годков отмеряно. Полагаю, если три проживу — удача. Ладно, не собирайтесь мне возражать, я ведь прекрасно знаю, что с моей болячкой долго не гарцуют. А вы притворяться не умеете, хоть и прилагаете к этому титанические усилия. Не об этом речь, Иван Викторович. Ритм я потерял, ритм. Знаете, когда сразу, вдруг, теряешь ритм, это как у коня, когда его на скаку уздой рвут. Я, конечно, еще на коленки не упал, но трудно. Иной раз, знаете, снится, что с прорабами ругаюсь. Этак, знаете ли, смачно, с употреблением всяческих злачных слов. Прекрасные были времена, да.
Туранов глядел на сковородку. Непривычный к уговорам, не умеющий утешать и соболезновать, сидел он сейчас и думал про то, что такие, как Лысов, рождаются не руководителями. Рвал он узду уже несколько лет, пытаясь убрать с управления Карманова. А ведь забыл, паскудник, что именно Карманов вывел его из забитых прорабов, заставил заочно учиться в институте. Как часто бывает в жизни, что человек, выведший на орбиту такого вот Лысова, оказывает обществу совсем не ту услугу, какую следовало бы. Потому что руководителем может быть не просто человек с организаторскими способностями, а прежде всего — с повышенным чувством справедливости и обостренной честностью.
И все же он сомневался в своем выборе. Потянет ли Карманов? Сможет ли выдернуть дело из трясины, в которую загнали его обстоятельства? Ведь там все на голом месте. Коллектива нет. Пока что обходятся привлеченными из цехов. Громадные перерасходы. Завод выдержит их, эти перерасходы, но разве он хотел результата любой ценой? Чепуха. Брался за все не потому, что одержим тщеславием, нет, просто хотел дело сделать. И чтобы потом сказали, что и его личная заслуга есть в совершенном. Пусть лицемеры толкуют, что все ими сотворяемое только для общества. Чепуха. Общество должно уметь признать заслуги того или иного человека и назвать вещи своими именами. И если даже микрорайон, который он сейчас на жилах вытягивает, назовут в свое время и взаправду «турановскими дворами», это будет верно. На подсобное хозяйство выделено пятнадцать миллионов, и он не должен истратить ни рубля сверх этой суммы, мало того, нужно как можно быстрее вернуть государству эти деньги, потому что их взяли из другого кармана, они очень там нужны. Где-то какой-то руководитель приехал с балансовой комиссии из министерства, собрал своих и сказал: «Ну вот что, ребята, на эту пятилетку нам денег не дадут». И у людей, может быть, опустятся руки, уверенность пропадет, коллектив будет страдать, потому что деньги отдали ему, Ивану Туранову, в долг, на несколько лет. Вот это надо помнить и не рвать результаты переплатами.