Хохот даже стекла колыхнул. Показалось Куренному, что звякнули они. Локтев наклонился к Степану Андреевичу и, стоя, еще готовый отвечать на вопросы, шепнул ему:
— Слушай, да Рокотов этот ваш… цены ему нет. Это ж глыба, а не человек. Вожак. Не выдвигали?
— Попробуй выдвини. Отказался от всего. Между прочим, твое место ему прочил.
— И уверен, был бы на месте.
— Погоди, ты его еще узнаешь.
— Ты что имеешь в виду?
— А он тебе спать спокойно не даст. У него идей таких, как сегодня выкатил, столько, что всех озадачить может на много лет вперед.
— Ладно, ты говорить будешь?
— А что тут говорить, как в песне поется, без меня меня женили. Вы-то идеи навыдвигали, а исполнять их мне придется.
— Ну, это ты зря. Это не только для тебя работа, а для всех, уверяю. Только настроение мне твое не нравится. Уж больно скепсиса много. Ты понимаешь, мы сегодня сделали попытку сломать в людях привычку быть от всего в стороне.
— Думаешь, сломал?
— Думаю, что нет, но надломили — это точно. Заездили мы прекрасные слова на те дела, которыми не занимались. Вот беда где. Слово скажем, а дела за ним нет. И так до следующего раза, когда опять нужно красивое слово говорить. Вот некоторые и разуверились. А сегодня мы пробуем иным языком с людьми разговаривать.
— Как же, тыщи обещаете. Новый язык отыскал.
— Слушай, Степан Андреевич, дело не в деньгах, сегодня мы впервые поднимаем людей на личное участие в том, что не входит в круг их производственных обязанностей. А то ведь получается, что будущее Лесного и других ваших сел — это дело Туранова и заводских. Нельзя так. Если браться за дело, так всем вместе. Фу черт, что это я тебе расхожие истины говорю. Так будешь выступать?
— Пока послушаю.
10
Вечером разболелась голова, и Туранов решил лечь пораньше. Жена принесла ему кружку молока, тихо вышла из комнаты. Полистал свои записи: когда-то планировал защитить диссертацию; мудрая была мысль, потому что директор — это профессия, случись что-нибудь — и начинай все сначала. А этого не хотелось, потому что накопил какой-то опыт, знания определенные были. С научной степенью легче штормовать, вроде и крохотная, но все же гавань за плечами. Сесть бы за свои разработки да месяца три заняться бы. Только кто ему даст эти три месяца? Где, из каких крох времени собрать их директору?
За стеной ворочалась теща. Тоже не спалось. Хворает вот уже сколько времени. Как несправедливо устроена жизнь: только успеет познать житейскую мудрость человек, а уж пора уходить. Сколько бы дел мог на земле сотворить, сколько людей научить. А получается, что рождается каждый только для того, чтобы целые годы идти к вершине, к главным житейским истинам, и только считанным из людей удается на некоторое время воспользоваться в полном объеме этими знаниями.
Теща попалась Туранову золотая. Благодарен ей за то, что всегда видела в нем не мужа дочери, а сына. Так что вышло две матери ему в жизни. Везучий он человек, Туранов. Жена умница, дети прекрасные, даже с зятем повезло.
И вообще жизнь сложилась пусть и неровно, но правильно. В двадцать с небольшим стал секретарем одного из уральских обкомов комсомола. Потом сюда перевели, на родину. Потом, в тридцать с лишком, — директор завода. Тоже не просто. Видели в нем размах, умение работать, умение думать. Он не боялся брать на себя решения, не боялся отвечать за свои поступки. Все это есть и сейчас. Но что-то уже изменилось, что-то стало другим. В душе — скрытое недовольство собой. Оно уже несколько месяцев, и понять, почему оно существует, никак не удается. Что-то не так.
Может быть, устал? Нет, чепуха. Есть еще силушка в жилушках. Не такое поднял бы, если б пришлось.
Памяти его всегда удивлялись и друзья, и недруги. Помнил и без всяких шпаргалок воспроизводил множество цифр и данных. В любое время дня и ночи может сообщить, что и для кого делается в цехах, в какой стадии работа, когда срок сдачи продукции.
Новая забота — Иван Степанович. Не то чтоб знал его очень хорошо, нет. Помнил его еще по первому своему директорскому заходу. Был это молчаливый старательный человек, из разряда так называемых штабистов: скрупулезный, точный до мелочи, исполнительный. Из плановиков вышел в заместители директора и работает неплохо, во всяком случае серьезных ошибок не допускал. Когда Туранов прикидывал, какие сферы деятельности завода нужно взять под личный контроль, как раз финансы остались вне его забот: здесь было все в порядке. И сейчас, когда уже ясно, что с Иваном Степановичем нужно расставаться, он не может предъявить ему каких-либо претензий по поводу исполнения своих обязанностей. Более того, уже ясно, что навряд ли новый зам будет сильнее.