При первой встрече на Ангаре, быстро захмелев, Волохов спросил:
— Ты, кажется, не рад нашей встрече? Извини, может быть, это и нетактично, но я рад. Как ни говори — коллеги, а теперь и друзья по несчастью.
— Ты ошибаешься, — ответил Родыгин. — Ситуация могла быть гораздо хуже.
— Да, считай, что тебе повезло. По крайней мере, можешь быть спокоен. Никаких гадостей против тебя не позволю.
В ту ночь Родыгин долго не мог уснуть, все думал о своей невезучей судьбе. Что его ожидает? Работы по реконструкции судового хода на Нижней Ангаре продлятся еще два года. А потом? Если загнали сюда, могут загнать и дальше: лиха беда начало. Впрочем, к тому времени Волохов окончательно сопьется и его прогонят, а на освобожденное место назначат находящегося не у дел некоего Родыгина. И тогда — на долгие годы жизнь таежного бродяги.
К удивлению Родыгина, Волохов оказался человеком твердого слова. За лето он не составил ни одного акта, который мог бы задеть его честь, и на все, что делается в прорабствах, равнодушно смотрел сквозь пальцы. Более того, по собственной задумке сочинил, а стилем он владел бойко, и отослал в трест несколько хвалебных донесений о Родыгине. Наконец, именно он, и никто другой, опять же без подсказки со стороны, дал восторженную информацию о взрывных работах на Нижней Ангаре, в которой своему другу и коллеге отводил главное место. Одним словом, в дни просветления, временно переходя со спиртного на клюквенную, Волохов немало потрудился над тем, чтобы всячески возвысить Родыгина как инженера и организатора. У Волохова была надежда, что тот в конце концов сам догадается, кто помогает ему возвратиться в город, и вспомнит при случае, что за добро надо платить добром.
Сегодня Волохов явился в своей обычной дорожной, затрепанной одежде и обувке, да еще с заржавевшим ружьишком и пустым рюкзаком — ни дать ни взять собрался налегке, ради развлечения, побродить по тайге: авось налетит глухарь. Но на сей раз его исхудавшее, морщинистое лицо было чисто выбрито, а просветленные глаза искрились умом и хитростью. Правда, без всякого промедления он попросил коньяку, зная, что этот редкостный напиток всегда водится у главного инженера.
— Не запьешь? — забеспокоился Родыгин.
— Исключено, — ответил Волохов твердо. — У нашего брата, как известно, в этой области существуют особые правила.
— Что скажешь о наших делах?
— Погоди, расширятся сосуды.
Выплеснув стопку в желтозубый рот, он сладостно, как язь на кормежке, почмокал губами в предвкушении действия коньяка и, когда наконец-то свершилось чудо, посоветовал:
— Работай, как зверь.
— Я вижу, коньяк на тебя совсем не действует, — съязвил Родыгин. — Здесь же сложный переплет. Не закончим прорезь на Буйной — с меня шкуру спустят. Закончим — самый лакомый кусок достанется кому-нибудь, а не мне. Но ведь обидно!
— Охотно верю, — согласился Волохов. — И все же повторяю: работай — кровь из ноздрей. Учти, с твоей репутацией… — Озорная веселинка, обычная для слегка захмелевших, блеснула в его глазах. — Кстати, как ты реагировал на заметку в газете о твоих достоинствах и победах?
— Не скрою, она мне понравилась, — скромно, как только удалось, признался Родыгин.
— Чем же?
— Прежде всего, написана со знанием дела. И потом — отличный слог…
— Печатное слово обладает огромной силой, — приосаниваясь, разъяснил Волохов. — Скажи в газете шепотом, а прогремит как гром. Это знать надо… Ему уже потребовалось некоторое усилие, чтобы вспомнить, с какой дороги он сбился на проселок. — Так вот, с твоей репутацией, дорогой Василий Матвеевич, можно сделать многое. И для себя и для людей. Но репутацию надо беречь. — В трезвом состоянии он мог дать весьма умные советы. — И потому я говорю: для тебя в любом случае совершенно необходим благополучный исход на Буйной. Но-о, учти: всем должно быть ясно, что спас дело именно ты. Да так ведь оно и есть…
Родыгин молча отмахнулся, будто сочтя советы за пьяную болтовню, и заговорил о поездке на Буйную:
— Значит, надумал побывать?
— Обстоятельства, — невразумительно ответил Волохов, хотя и помнил, что решение о поездке совсем недавно ему было легонько подсказано самим Родыгиным.
— Ну что ж, возражать не имею права, — сказал Родыгин. — Ты властен делать все, что хочешь. Если угодно, я готов сопровождать… — Он прошелся по комнате шагом человека, пожалованного удачей. — Хотя ты ведь знаешь, что у меня в прорабствах полный порядок. Впрочем, теперь не везде. Скрывать не могу: в одном недавно обнаружены случаи нарушения техники безопасности, трудовой дисциплины…