Выслушав похвальбу Родыгина с опущенной от стыда головой, Морошка сказал невесело:
— Поглядим, что будет…
— Опять вы морщитесь? — с обидой отметил Родыгин. — Помню, и волокушу привел — вы морщились, как от кислятины.
— И не зря, — ответил Морошка очень спокойно, не изменяя своей прямоте, но и стараясь избежать новой ссоры. — С нею только время зря тратили. Она больше выворачивает со дна, чем сгребает.
Но Родыгин не принял тона, предложенного Морошкой, и голос его задрожал от гнева:
— Она не понравилась вам еще до пробы! С первого взгляда!
— Это правда, — миролюбиво признался Морошка.
— И самосброс — с первого?
— Ну-у…
— Но вы еще не видели его в работе!
— Его и так видно.
— Все, что я ни сделаю, все плохо, да? — Взгляд Родыгина был дерзок и гневен. — Может быть, вы недовольны тем, что самосброс изобрел я, а не вы? Оттого и морщитесь?
И хотелось, очень хотелось Морошке поглядеть в глаза Родыгина, чтобы надолго запомнить их выражение и блеск в эти секунды, да так стало неловко — легче провалиться сквозь землю. Потупясь, он ответил:
— Что ж, увидим в деле…
— А вот сейчас же и увидите, — сказал Родыгин решительно, до крайности разобиженный недоверчивостью Морошки. — Давайте два мешка с порохом. На левый борт.
— Сегодня надо бы закончить взрывные работы, — сказал Морошка удрученно. — А потом бы и попробовать…
— Я тоже не люблю откладывать, — ответил Родыгин. — Испытания не займут много времени. Сделаем один или два взрыва. Вот и все.
— Надо бы доделать главное дело.
— Только без паники!
Спорить с Родыгиным было бесполезно.
II
Пока шли сборы, Родыгин, несмотря на холодный прием Морошки, в самом радужном настроении вышагивал туда-сюда перед самосбросом, с разных точек ловя его в объектив фотоаппарата. Родыгин был совершенно уверен в успехе. Пусть он будет и не таким, как мечталось, но самосброс, несомненно, должен сыграть свою роль в зачистке прорези. Его описание надо как можно быстрее представить в трест. К описанию нелишне приложить и снимки — для наглядности. Потому и приходилось без конца щелкать затвором…
По реке тянуло легким, но пронзительным ветерком, и все, кто выходил на испытание самосброса, оделись потеплее — в разные пиджаки и телогрейки. Тут-то и оказалось, что на грузного Родыгина, да еще в кожаной куртке, ни один из спасательных жилетов натянуть невозможно, а если и натянешь, он не сможет двинуть рукой.
— А, ладно! — рубанул Родыгин ладонью. — Пойду так.
— Нельзя, — напомнил Морошка. — Нарушение техники безопасности. Вон он, горный инспектор, ходит, выглядывает…
— Плевать мне на него!
— Может, привязать жилет к груди?
— Для смеха, да? — обиделся Родыгин. — Отчаливай!
На самосбросе вышли, кроме Родыгина и моториста Егозина, Арсений Морошка, Вася Подлужный и Володя Полетаев, который должен был, освоясь с новым снарядом, впоследствии работать на нем самостоятельно.
У выхода в прорезь их догнала лодка изыскателей. Когда она поравнялась с самосбросом, Морошка помахал рукой Обманке, прося ее призадержаться, и спросил:
— Далеко?
— Тралить, — ответила Обманка. — В верхней части.
— Ну, а мы пониже будем. Заодно постерегите. У нас некого ставить на пост. Выручайте.
— Ладно.
Лодка изыскателей ушла вверх по реке.
Заряд из двух мешков, связанных воедино, лежал на площадке, свисающей над левым бортом. Вася Подлужный уже хлопотал около него, готовя к отпалке.
Поглядывая то в карту, то на берег, где у него было множество примет, Арсений облюбовал крупный камень на самой границе прорези. И все же пришлось довольно долго поработать наметкой, чтобы отыскать его на дне. Нелегко было и продержать самосброс чуть повыше камня, на клокочущей стремнине, ту минуту, какая требовалась, чтобы зажечь шнуры и сбросить заряд. Самосброс швыряло. Родыгин шумел на моториста, обвиняя его в нерасторопности. Худощавый, болезненный Егозин стыдился перед незнакомыми людьми и старался что есть сил удержать самосброс на струе, но все безуспешно. Очень не хотелось бедняге, да деваться было некуда: пришлось-таки уступить штурвал Морошке. Не сразу, но тот все же сумел продержать самосброс нужное время около камня.
Как только Вася Подлужный поджег шнуры, а Родыгин, дернув за рычаг, свалил заряд в реку, Арсений передал штурвал Егозину, а сам выбежал на нос самоходки. Заряд взорвался хорошо, но камней выбросило мало. Поднялись к месту взрыва, и Морошка, ощупав дно наметкой, передал ее Родыгину: