— Может случиться, — ответил Арсений уныло.
— Да отчего такая напасть?
— От скуки, однако.
— И хорошие ребята пьют?
— Бывает.
— Но они-то постыдились бы!
— Зараза…
Пока Мария Григорьевна, прежде чем заняться делом, с наслаждением опоражнивала большой ковшище холодной воды из Медвежьей, Арсений говорил ей с грустью в голосе:
— Случись, иной умник скажет: наговор, клевета. Нет, это горькая правда. Пьянство — большое бедствие в наших местах. И говорить о нем надо прямо и громко, а скрывать — один вред.
Перед столом, за которым устроилась со своей кассой Мария Григорьевна, первым появился Игорь Мерцалов. Несмотря на то что ему пришлось пережить сегодня весьма неприятные минуты, он был радостно оживлен, говорлив, любезен — весь настроен на лучшую свою волну. Он приветствовал Марию Григорьевну фамильярно, как старую знакомую:
— Салют, Гррригорьевна!
— А-а, бородач, — отозвалась Пчелинцева, перебирая свои бумаги. — Опять первым?
— Пррривычка!
— Везде бы так-то…
— Везде не поспеть.
— Охоты нету?
— Честолюбия.
— Все надо иметь, только в меру, — ответила Мария Григорьевна и, подвинув на край стола ведомость, предложила совсем сухо: — Распишись.
— Это я сделаю с превеликим удовольствием, — ответил Мерцалов с необычайной вежливостью.
— Куда же столько денег девать-то будешь?
— Разве это валюта? Что ее беречь?
— Пропьешь, стало быть?
— Казне, Григорьевна, нужен оборот.
— Без тебя казна не пропадет. Иди уж…
И когда Мерцалов собрался было расшаркаться перед Пчелинцевой, сидевший поодаль Морошка напомнил ему сдержанно, но басовито:
— Не забудь сразу же отдать на общий котел. Придет плавлавка — повариха закупит продукты.
Губы Мерцалова, едва различимые в зарослях кабаньей щетины, странно передернулись, как от кислятины, и он всмотрелся в Морошку чуточку дольше, чем требовал случай, и с некоторым раздумьем, хотя раздумывать тут совсем и нечего было. Затем ответил, успокаивая прораба поднятой дланью:
— Бусделано!
Следом за Мерцаловым в прорабской появился Бабухин, потом Зеленцов… Они входили в том же порядке, как и в прошлый раз, и Мария Григорьевна втайне подивилась отменной дисциплине, царившей среди вольницы, построжела, примолкла и стала лишь тыкать в ведомость пальцем:
— Вот здесь…
Мерцалов дождался приятелей у обрыва.
На тропке к прорабской им повстречались Сергей Кисляев и Володя Полетаев, только что выполнившие секретный приказ Морошки о винтовках, веслах и моторке. Можно было с ними разминуться молча, ведь не однажды встречались за день, но Игорь Мерцалов, получив деньги, подогреваемый радужными помыслами, находился в самом развеселом расположении духа и ощущал сильнейшее желание позубоскалить, а то и удариться в философию.
— Опаздываете, — заговорил он, не уступая тропы.
— А куда торопиться? — спросил Кисляев.
— Рассуждаешь ты! — ухмыльнулся Мерцалов. — Впрочем, у тебя на все марксистский взгляд. Как же, комсомольский вождь! — И тут он особенно оживился. — Кстати, когда-то и я был своего рода культом. В институте. Не веришь? Бывало, собираю собрание…
— Что же случилось? — перебил Кисляев.
— Тоже погорел!
— Ну, ладно, дай дорогу, — сказал Кисляев требовательно. — Не видишь, кто за мной идет?
В замешательстве Игорь Мерцалов вытаращил глаза. Он никак не мог сообразить, почему Кисляев с самым серьезным видом расчищает путь для студентика Володьки Полетаева, а тем временем его уже отстранили рукой с тропы.
Пропуская мимо себя Кисляева и Полетаева, Мерцалов неожиданно заметил:
— А вы рифмуетесь! — Вероятно, он вкладывал особый смысл в свое замечание и, внезапно прогоготав на всю Буйную, добавил: — Только дрррянь ваша рифма! Сейчас чем неблагозвучнее, тем лучше. Такая мода.
— Гляди, какой знаток поэзии! — останавливаясь, сказал Кисляев. — Может, и сам сочиняешь?
— Была охота, — с презрением ответил Мерцалов. — Бывало, говорю: «Сочини про девочек — устрою последнюю модель, золотое перо…» И сочиняли! Да и сейчас еще некоторые строчат моими перьями. Стихи, поэмы… Сплошной модерн!
— А-а, собачий бред!
— Вроде, но в этом его и сила!
Поднявшись на брандвахту, Мерцалов повел своих друзей к Вареньке. Она хлопотала в камбузе, наводя порядок после обеда. Повисая на косяках двери, Мерцалов спросил:
— Слушай-ка, золотко, деньги на общий котел — тебе?
— Уже получили? — конфузливо рдея и вытирая руки о фартук, спросила Варенька. — Я собираю, да…