— Ну же, Дуняша, расскажи, как тебе удалось убежать от дракона?
Вся родня навострила уши. Как же, новость дня: возвращение давно умершей дочери. Я же вздрогнула от давно забытого имени.
— Мам, — напряглась я. — Мам, меня зовут Айри.
— Но Дуняша…
— Я давно уже не Дуняша. Мое имя — Айри.
— Я буду называть свою дочь так, как назвала! Мне не интересно как называют тебя твои друзья, но мое право называть тебя так, как хочу.
— Ты потеряла это право, когда привязала к жертвенному столбу и бросила там. Мое имя — Айрон, Стремящаяся Ввысь. И я давно уже перестала быть глупой неуклюжей девчонкой. Я — наемник, рыцарь и магичка.
— Показываешь фокусы? — захихикали сестры. Я начала закипать.
— Да. Вот такие. — Сладко улыбнулась я и положила руку на стол. Тут белая скатерть вспыхнула иллюзорным огнем. Родственнички, испуганно вскрикнув отпрянули от стола.
— Айри, хватит. — Я тут же свернула иллюзию, подчиняясь голосу работодателя.
— Ведьма! — истерично завизжала одна из систер.
— Ну… в какой-то степени да. Не беспокойтесь: мои спутники — обычные люди. — Сказала я, пиная под столом кашлявшего Ворона. Еще не хватало, что бы сельские узнали о второй ипостаси ребят.
— Ворон, тебе плохо? — Я озабоченно осмотрела своего работодателя.
— Горло что-то першит. Наверно все-таки застудился в горах. Всю одежду тебе отдал… — И не закончив фразы закашлялся еще сильнее. Вот артист!
— Мама, можно ребят устроить ночь? А то я не помню, когда мы спали в нормальных пастелях. Да и Ворон что-то разболелся… — Я еще раз окинула весело кашлявшего золотокожего озабоченным взглядом.
— Да-да… Конечно. — Ответила мама, опешив от нашего маленького спектакля. — Девочки, расстелите постели.
В соседней комнате закричал ребенок. Одна из невесток подорвалась его успокаивать. Значит, я точно уже тетя. Почему то эта мысль меня рассмешила, хотя должна была расстроить. Ведь вряд ли я когда нибудь сюда еще приеду.
Пока родственники суетились, убирая со стола и помогая моим спутникам (те, кстати, их очень хорошо отвлекали) я тихо встала и быстро проскользнула в светлицу. К станку…
… Учитель, узнав о моей нелюбви к прядению, шитью и рукоделию заявил мне, что это должна уметь каждая девушка. Правда в строгих песочных глазах я разглядела смешливую улыбку, но внешне Учитель был неумолим. Меня посадили в пустую комнату с одним только ткацким станком у окна, да стулом. Раз за разом я разбивала эти ненавистные мне сооружения, жгла, крошила в мелкую щепу. Учитель был неумолим: метр каждый день. И это мне! Мне, которая только и умела, что путать нитки! Тогда то и пришел на помощь Пламенеющий Уголь. Не знаю, по наводке Учителя, или сам. Садясь под окном, он начинал петь. Он рассказывал мне о далеких землях, где он бывал, о ветре, что поддерживает крылья, о древних городах, о цветке, что распускается раз в год….
Работа начала тихо продвигаться. И то ли песня наделяла станок волшебством, то ли я отдавала ткани свои чувства, не знаю. Только моя нелюбовь исчезла, растворившись в гнете светлых воспоминаний…
Я нежно погладила дерево, отполированное руками, заправила нити. Станок заскрипел свою мелодию, жужжа нитками.
— Ду… Ай… ты его сломаешь! — Испуганно воскликнула мать, нечаянно заглянув в комнату.
— Не сломаю. — Я мягко ей улыбнулась. — Я давно уже научилась с ним обращаться.
И снова улетела вдаль, подхватываемая воспоминаниями.
… Пламенеющий Уголь сидел под окнами и пел, тихо направляя мои руки. Я раскрывалась навстречу песне, плывя на ее волнах, впитывала ее в себя, неосознанно преобразуя в магию, плясавшую на стенах. Она текла через мои руки и пропитывала насквозь создававшуюся ткань.
Неужели я его скоро встречу? Ведь он должен охранять вход в пещеры Бьярни, куда мы вроде и идем.
Я закрыла глаза и стала вплетать в жужжание станка песню, как это делал когда-то дракон. Она родилась где-то глубоко внутри, прошла через меня, оттолкнулась от веретен полотна и полетела вдаль, тихо звеня от радости.
"Айри!" Услышала я изумленное приветствие. "Ты ли это? У меня не бред?"
Но, не успела я ответить, как меня шлепнули чем то тяжелым и мокрым по голове.
— Что…что…
— Горит! Принесите воды!
— Дуняша, ты горишь!
— Что же делать?!
Я в спешке ощупала голову. Волосы, как волосы.
— Успокойтесь! С чего вы взяли?! У меня просто такой цвет волос! Их просто растрепало на ветру! Нет-нет!!! Воды не надо!!!
Я с ужасом оттолкнула от себя сестру с большой бадьей холодной воды и перевела дух. Совсем сумасшедшие.
— Почему ты не расчешешься?! — Неожиданно напустилась на меня мать. — У каждой девушки должны быть ухоженные длинные волосы. — Тут сестры, в панике забежавшие в комнату и мать с осуждением посмотрели на мою, успевшую обрасти, стрижку.
Я начала разражаться. Встретив меня после пятилетней разлуки мои дражайшие родственнички даже не подумали меня как следует рассмотреть и к неожиданно свалившейся родственнице решили относиться как и раньше. Зря. Я уже совершенно не подходила под их закостеневшие взгляды.
Из угла, из проеденной мышами норки на меня смотрел домовенок, тот самый, который мне рассказывал сказки в детстве. Вот уж кто действительно рад был меня увидеть и какой я стала. Ведь именно он утирал мои бесконечные слезы, когда я сидела наказанная в подполе.
— О… какая красивая ткань… Где ты научилась так ткать? — Заметила одна из сестер, та самая, которая чуть не вылила на меня бадью воды. Все остальные тут же сгрудились вокруг станка.
Ткань действительно получилась хорошая — мягкая, гладкая, блестящая. Магия сильно изменила волокна.
— Сделайте из этой ткани распашонку ребенку, а обрывки вшейте себе в одежду. Слышишь мама? Это поможет от сглаза. Вдруг кто…
— Хорошо. — Покладисто согласилась мать и неожиданно напустилась на дочерей. — Девочки, я хочу поговорить со своим ребенком. — Властно проговорила женщина. Я удивилась, как беспрекословно подчинились все находившиеся в комнате. Даже домовенок ушел, хотя, зная их природу, наверняка подслушивал.
Мать немного поколебалась, но видимо приняла какое-то решение.
— Доченька моя жива, вернулась! — Обняла она меня. — Теперь все по-другому будет… Расскажи мне, как ты жила?
— Хорошо жила, — осторожно ответила я, продолжив ткать. Не рассказывать же ей, суеверной деревенской женщине, пусть и моей матери, что я жила среди драконов!
Я внезапно осознала, что любовь к матери дана каждому при рождении, да только я за пять лет настолько отошла от деревенской жизни, от своей родни, что мы уже никогда не сможем понять друг друга. Да, я люблю свою мать, но вряд ли захочу ее увидеть еще раз. У меня теперь другая семья.
— Как же ты смогла бежать от дракона? От этого изверга?
— Это долгая история.
Мама еще помолчала немного, и продолжила:
— Он до сих пор обирает деревню. — Пожаловалась мне она. Ну да, съедает одну овцу в год и охотится на горных. — Нам уже нечего отдавать, а он все требует, и требует… Ты поможешь нам его уничтожить. — Неожиданно жестко заявила женщина, и в глазах ее загорелся фанатичный огонек расчетливости. Я, честно говоря, такого не ожидала. — Ты сможешь поливать поля, подсушивать заплывшую землю, помогать с магией по хозяйству…
Н-да… Суеверия суевериями, но моя мать была очень расчетливой женщиной. И мечтательной. Жаль только, мне придется разрушить ее мечты.
— Мам, я тут не останусь.
— Почему? Ты будешь помогать нам…
— Мам! Я тут не останусь! У меня нет никакого желания вам помогать. У меня своя жизнь!
Женщина только отмахнулась.
— Куда ты денешься… Нужно только разработать, как убить дракона.
— Я никогда не подниму руку на дракона.
— Убьешь, мы поможем! А сокровища его разделим между семьями… Мы-то получим больше, благодаря тебе.