Я улыбнулся и начал строчить ответное послание. Не забыть купить цветы. И шампанское.
Скоринг
Кредитный скоринг – система оценки кредитоспособности (кредитных рисков) лица, основанная на численных статистических методах.
У Агляма Шарафутдинова с детства был удивительный дар. Имя Аглям, по-татарски – «много знающий», подсказала родителям бабушка Гульнара, и попала в самую точку. Аглям действительно много знал. Правда, выяснилось это не сразу.
Однажды Аглям играл в песочнице со своим любимым самосвалом ЗиЛ с пневматическим поднятием кузова и одной открывающейся дверью (вторая была уже сломана). Благодаря ЗиЛу Аглям был настоящей звездой песочницы. К нему подошел Марат (они дружили уже целых три месяца, дружба, проверенная временем) и попросил игрушку взаймы. Еще когда игрушка только переходила из рук в руки, Аглям остро почувствовал потерю: он понял, что самосвала больше не увидит никогда. Так и вышло. В тот же день семья Марата отправилась из Казани на другой конец света – во Владивосток. Марат знал об этом и променял дружбу на самосвал. В начале девяностых в России многие меняли дружбу на самосвалы, но все же это происходило, когда таким людям было больше пяти лет. Аглям так расстроился, что слег с температурой.
Только в школе парень начал извлекать дивиденды из своей способности. Одноклассники постоянно «стреляли» друг у друга мелочь на еду в столовке, вкладыши от жвачек «Турбо», сотки, кэпсы и прочую ходовую школьную валюту. Аглям научился не просто давать взаймы, а давать взаймы под проценты и говорить «нет» – ведь он точно знал, кто вернет долг, а кто – не сможет. Том Сойер местного разлива быстро обрел популярность и капитал. Родители о такой хватке не подозревали и только умилялись, когда сын приносил в дневнике очередную пятерку (а кто не будет получать сплошные пятерки, когда все отличники у тебя «висят на проценте»?).
Когда Шарафутдинов учился в девятом классе, слава о невероятном мальчике, который дает в долг под проценты, распространилась по всему району. Логично, что старшеклассники из соседней школы решили срубить легких деньжат, занявшись рэкетом. Аглям предусмотрительно прятал свои сокровища и деньги в укромных местах, поэтому его накопления серьезно не пострадали. Но после пары ограблений проблему нужно было решать, и он нанял двух третьекурсников института физической культуры и спорта, Рамиля и Ваню. Когда очередное покушение на карман юного татарского Креза закончилось для старшеклассников фингалами, те поняли, что на этого парня лучше не наезжать, и переключились на жертвы подоступнее. Аглям с надменным видом заплатил своим «быкам» и сообщил, что в их услугах пока не нуждается. Те, переглянувшись, попросили у него денег в долг и обещали вернуть с процентами. Шестое чувство подсказало Агляму, что денег ему не вернут. Промямлив, что сейчас нет такой возможности, он начал искать пути отхода. Уйти ему дали, но в глазах будущих футбольных тренеров появился нехороший блеск.
Спустя пару недель на него снова вышел Рамиль и снова попросил денег в долг – на этот раз говорил он еще более уважительно. Обещали вернуть через месяц и добавить десять процентов. Аглям собирался отказать, и его аналитический мозг уже начал разбирать будущую проблему на составляющие, но дар неожиданно подсказал: вернут. Спорить с ним Аглям не привык, поэтому вежливо согласился и через день принес Рамилю оговоренные деньги. От физкультурника веяло опасностью, но он подтвердил соглашение и попрощался на месяц. Все это было очень странно. Впервые дар Агляма вошел в радикальное противоречие с рациональным анализом ситуации, и Аглям решил пойти на этот риск из нескольких соображений.
Во-первых, хоть сумма была и значительная, она не составляла даже трети его сбережений, а проверить лимиты своего шестого чувства было интересно. Во-вторых, как и со всеми мистическими проявлениями нашей жизни, здесь нельзя было руководствоваться исключительно рацио. Аглям суеверно боялся, что если он предаст свой дар, то дар покинет его.
Через месяц Рамиль сам пришел к Агляму и сказал, что передаст ему деньги на пустыре за школой через два часа. На резонный вопрос, почему бы не принести деньги сейчас, Рамиль пожал своими могучими плечами и ушел. Вся эта ситуация пахла так плохо, что, если бы Аглям действительно воспринимал ее с помощью носовых рецепторов, он бы задохнулся от вони. Шестое чувство упорно твердило: деньги вернут. В принципе, на пустырь можно было и не идти: когда у тебя шерсть на загривке буквально встает от ощущения опасности происходящего, самое логичное – бежать прочь. Но интерес и (что греха таить) жадность оказались сильнее.