Я встал, поставил чайник, открыл окно. В подъезде кто-то смеялся, кто-то ругался, кто-то шептал «поздравляю» — иначе не бывает. Мир жил. Я прожил ночь за деньги. И, похоже, впервые за долгое время не чувствовал себя чужим в собственной комнате.
С улицы донёсся звук — тонкий, какой издают велосипеды с плохими тормозами. Я посмотрел вниз: курьер в жёлтой куртке, у телефона в держателе — тот же красный кружок LIVE. Я почему-то махнул ему рукой. Он не поднял головы.
Я допил чай, и в животе стало тепло. В голове — почти тихо. На душе — странно. Странно, потому что честно: да, я пойду дальше. Не потому что верю в чьи-то великие идеи. Не потому что хочу славы. Потому что мне нужно жить. А жить — это делать что-то, что возвращает тебе в карман хотя бы десять тысяч и минуту уважения к себе.
В кухне щёлкнул реле. День включился.
Я достал телефон, открыл «Заметки» и написал: «Этап 2. Сегодня после шести. Подготовить пауэрбанк, симку, запастись честностью». Поставил точку.
Вторая точка оказалась в горле, я её проглотил. Посмотрел в окно и увидел себя — не в стекле, а прямо в небе, как маленькую точку, которая иногда мигает. Это не я, конечно. Это самолёт. Но мне понравилась идея.
Я улыбнулся этой идее и сел за компьютер.
Пора было что-то делать из того, что не про «игру», — до вечера хватит. Монтаж не ждёт. И долги тоже.
Но где-то в кармане, в чёрном прямоугольнике, уже жила короткая фраза:
“Хотите продолжить?”
И я впервые ответил на неё без стыда:
да.
Глава 4. Координаты
Эфир начался, как всегда, внезапно.
Без оповещений, без отсчёта — просто экран телефона вдруг ожил, как будто кто-то нажал «включить» не у меня, а с той стороны.
Я монтировал очередной заказ — скучный ролик с корпоративного праздника, где взрослые люди притворяются счастливыми, а потом ещё жалуются на звук. Кофе остыл, монитор гудел, и я уже почти собирался закрыть проект, когда экран мигнул и в углу появилось уведомление:
LightFire LIVE. Новый эфир.
Я долго смотрел на эти слова.
Ведь после того эфира ничего не выходило, до недавнего времени. Канал считали мёртвым — в прямом и переносном смысле. Все «разоблачители» уже выпустили свои видео, кто-то даже строил теории, будто он инсценировал смерть. Другие уверяли, что это продюсерский проект, что голос синтезирован, что умереть в прямом эфире — это тоже маркетинг, если сделать правильно.
Я не знал, что думать. Просто нажал «смотреть».
Экран вспыхнул. Белая стена. Мягкий свет. Микрофон. И он.
Такой же, каким я запомнил его за десятки часов монтажа.
Только чуть медленнее, чуть тише. Будто между ним и камерой теперь стоял слой воздуха, который глушил всё лишнее.
— Привет, друзья, — сказал он. — Рад, что вы не выключили.
Я вздрогнул. Эта фраза была старым слоганом канала, но сейчас она звучала иначе. Не как приветствие, а как констатация: он знает, что мы всё ещё здесь.
— Следующий этап, — продолжил он, — важнее предыдущего. Мы проверим, кто действительно готов идти дальше. Каждый из вас получит свои координаты. Всё честно. Всё в реальном времени.
На экране появилась короткая надпись:
«Письмо с заданием отправлено. У вас 48 часов.»
И всё.
Экран погас.
Я остался сидеть в тишине, слыша, как капает из чайника и как сердце бьёт слишком громко для одного человека в комнате.
Открыл почту.
Письмо пришло без подписи, без логотипа, даже без приветствия:
"Этап 2
Время на выполнение: 48 часов.
Координаты: 54.7091, 37.6125.
Описание: отсутствует."
Я скопировал координаты в карту.
Пятно зелёного цвета. Ни дорог, ни домов, ни рек. Просто лес — длинная полоска между трассой и ничем.
В чате участников уже кипело обсуждение.
Кто-то получил «заброшенный склад на окраине Твери».
Другому выпал берег Волги.
Третьему — старый ангар у аэропорта.
У всех — свои точки, свои таймеры.
Я перечитал письмо снова. Никаких намёков, что это шутка или розыгрыш. Только координаты и отсчёт, уже начавший убывать: 47:59:50.
Я долго смотрел на экран.
Потом, не осознавая зачем, встал и пошёл собирать рюкзак.
Пакет с макаронами сдвинул на край стола. Взял куртку, фонарик, пауэрбанк, бутылку воды, блокнот, ручку. Машинально сунул туда же старый нож, хотя он уже давно тупой.