Мимо проехало такси, таща за собой тёплую лужу света. В салоне сверкнул экран — и я успел понять, что там тоже открыта трансляция LightFire, общая, не чья-то частная. Водитель сидел, как в тем кинотеатре: профиль, отрезанный светом, и неподвижность, достойная какого-нибудь памятника. «Город синхронизировался», — подумал я и сам удивился этой фразе. Как будто кто-то сверху нажал «обновить всем».
За углом круглосуточного киоска продавщица смотрела в телефон, прислонившись к стойке, и жевала что-то без энтузиазма. Я взял бутылку воды — просто так, чтобы была причина войти.
— Вы тоже на этом шоу? — спросила она, не поднимая глаз.
— Просто прохожу мимо, — ответил я.
— Тогда удачи, — сказала она автоматически и пробила чек.
— Спасибо, — сказал я автоматически.
Счётчик на экране тикнул — 17, 31, 46. В чате всплыли эмодзи и короткие реплики:
"Он идёт!"
"Давай, Montager"
"Сейчас покажет парк, пацаны"
«Пацаны», — прочитал я и улыбнулся краешком губ. Слово из детства, которое звучит всегда как «вы дома». Хотя дома я давно ни у кого не был.
Дальше стало темнее. Дома растворились в размытом массиве, окна — в отдельные точки звёзд, и вдруг запах воздуха сменился: стало пахнуть мокрой землёй. Парк был близко.
Перед входом висела пластмассовая лента «На ремонте», вяло держась на двух ржавых гвоздях. Ворота, железные, с облупленной краской, были приоткрыты, как рот человека, который хочет что-то сказать и передумал. На стойке сбоку — маленькая наклейка LF, совсем свежая. Рядом от руки было написано маркером: Этап 1 — вход. Под наклейкой — QR-код, ламинированный и приклеенный скотчем так аккуратно, будто это делали дважды.
Я навёл камеру. Телефон пикнул, экран показал: Точка А достигнута. Время 00:28. В чате кто-то кинул смайлик огня. Кто-то написал: «Первый пошёл.»
Я переступил через ленту и оказался в парке, который сразу стал не парком, а местом съёмки. Тут это ощущение приходит мгновенно: трава — как фон, дорожка — как направляющая, фонари — как софтбоксы, только забыли подключить. Ветер немного шуршал в кронах — звукозапись с ветром всегда проблемная, но ночью он звучит правильнее, чем днём, — в нём меньше стекла и больше воздуха.
Фонарик телефона осветил мокрые доски лавки. На грязи проступали круглые пятна, как следы тёплых кружек. Где-то на стороне, под деревьями, курил парень в чёрном, телефон у него светил в лицо снизу, и от этого он был похож на актёра дешёвого ужастика. Он говорил в камеру: «Если вы смотрите — ставьте лайк. Нормально, я дойду». Парень старался подавить дрожь в голосе, но у него не особо получалось.
Я шёл по узкой дорожке к пруду. Вода в пруду была чёрная и густая, как кофе под утро. Фонари на дальнем берегу вырезали из неё три прямоугольника, и мне показалось, что пруд улыбается криво. Я отогнал мысль, как комара. Не хватало ещё разговаривать с водой.
Телефон вибрировал: найдите метку LF. скажите «я в эфире». время на выполнение 00:30 — 01:00.
Я поднял голову: впереди, у перил, торчала ещё одна ламинированная карточка. Кто-то приклеил её скотчем к металлическому поручню так, чтобы она видна была и в темноте — скотч раскрошился от сырости, но держал.
Я поставил телефон на перила, развернул камеру на себя, сглотнул. Улыбаться не стал.
— Я в эфире, — голос прозвучал даже как-то буднично.
Никакой торжественности, никакого «мама, я в телевизоре». Просто фраза, как пароль на проходной.
Телефон пискнул, экран чуть моргнул.
Этап 1 выполнен. Выплата — 10 000 ₽.
Снизу всплыла строчка мелким шрифтом: «Сумма зачислена на указанный при регистрации счёт. Возможна задержка банка до 30 минут.»
Я сел на лавку. На секунду мне стало смешно. Настоящие деньги за то, что я пантомимой сказал «я здесь» в тёмном парке. Я был в кадре, я был в эфире, и кто-то, возможно, впервые за долгое время слушал меня внимательнее, чем я сам.
Открыл банковское приложение. Баланс подёрнулся и, будто стесняясь, вырос на десять тысяч. Без фанфар и салюта. Просто цифра.
В чате кто-то написал: «Красава!», кто-то — «Первый, кто засчитался!», кто-то — «Это было слишком легко». Один отправил сотню рублей доната с подписью «на кофе». Я поймал донат, машинально сказал «спасибо» и тут же почувствовал себя уличным музыкантом, только у меня инструмент — камера, а мелодия — собственное дыхание.
Я встал, взял телефон, сделал общий кадр — дорожка, пруд, карточка LF. За спиной закричал кто-то из участников: «Не засчитало! Почему не засчитало?». У него на экране мигал красный треугольник — связь. Рядом другой ругался: «Сервер упал! Эй!». Третий смеялась нервно девушка в зелёной куртке и повторяла в камеру: «Я в эфире, я в эфире, я в эфире!» — будто от количества попыток зависела её жизнь.