блин долго настю успокаивала. она прямо рыдала на взрыв. я сама даже поплакала. и я насте завидую прикиньте. в одном, знаете в чем. у нее в палые щеки и худые скулы, такие потчеркнутые как у модели. очень красивые. а у меня щеки как у хомяка.
16
Наташа, стоит отдать ей должное, хороший психолог, и сумела сразу вызвать к себе доверие, несмотря на свой отталкивающий имидж и безобразную речь. Но, признаться, эти первые впечатления уже стираются под влиянием Наташиной искренности и простоты. Она, наверное, не преследовала какие-то корыстные цели, не стремилась путем манипуляций расположить меня к себе, а просто показала себя открытой и милой девушкой с добрым сердцем, пусть наивной и не очень культурной. Но кто я такая, чтобы судить, давать оценки?
Мне кажется, я смогу изменить Наташу, возвысить ее над обыденностью, расширить ее кругозор («горизонт», как она сама говорит). Рядом со мной, Бог даст, она разовьется в интересную, оригинальную личность, у нее есть для этого задатки – живой природный ум, непосредственность восприятия, желание что-то менять в себе! Поэтому я уступила ее горячим просьбам проводить вместе больше времени, хоть это впоследствии и может быть чревато усталостью друг от друга, ведь мы и так живем под одной крышей. Но вчера, например, мы провели целый вечер вместе, и Наташа была благодарна мне – хочется верить, что это была настоящая, спонтанная эмоция.
А сегодня, опять же по ее просьбе, мы с ней отправились по магазинам. Признаться, я всегда терпеть не могла это сугубо девчачье, я бы сказала даже – бабье какое-то занятие. Потратить целый день на утомительное и, главное, бессмысленное хождение по торговым центрам, чтобы в итоге купить какую-нибудь яркую тряпочку, которая, по уверениям Наташи, должна привлечь внимание мужчин – это, по-моему, верх неуважения к себе. Но раз ей такой формат общения представляется наиболее комфортным, то я уступила. И с любопытством и удивлением наблюдала Наташу в ее, так сказать, естественной среде обитания. Мне почему-то вспомнилась девочка Магда из «Камеры обскуры» Набокова, для которой ежедневным, не надоедающим занятием была охота за чулками и духами. Но набоковская Магда, конечно, страшное существо с моралью питекантропа. Наташу же просто слишком заботит производимое ею – главным образом на мужчин – впечатление. Но с ее интеллектом и внешностью это извинительно и понятно. Я невольно украдкой любуюсь Наташей – как Вронский любовался своей породистой, грациозной, нервной Фру-Фру (пока не сломал ей спину). Глядя на свою новую подругу, я понимаю глубинный смысл циничных, шовинистических, коннозаводческих терминов «экстерьер» и «круп» применительно к такому типу девушек.
Мы поехали в «Охотный ряд», «Охотку», как говорит Наташа. Первым делом она потащила меня в магазин нижнего белья. Я было запротестовала, но она настояла, сказав, что белье нужно ей, а я могу просто посмотреть ассортимент и, может быть, что-то выбрать для себя. Сказать бы Наташе, что я думаю об этом белье, но она ведь не поймет. Как можно надевать на себя эти вульгарные, развратные лоскутки, единственный смысл которых – кричать о том, что женщина не человек, а товар, объект, средство для удовлетворения мужской похоти, и что женщине, надевшей такое белье, якобы тоже будет очень приятно отдаться, утонуть в похоти?.. Как у Толстого светские женщины одеваются так, чтобы выглядеть вполне голыми. Но в случае Наташи это ровно тот месседж, который она хочет транслировать как можно большему количеству мужчин.
Пока Наташа восторженно рассматривала и перебирала все эти ажурные бюстгальтеры, трусы с бантиками и пеньюары, едва прикрывающие поясницу, я намекнула ей: зачем же так откровенно себя предлагать? Разве мужчина, который полюбит тебя, полюбит не за твой внутренний мир, твою духовную жизнь, человеческую доброту? На что Наташарассмеялась своим грубоватым, с привокзальной хрипотцой, и вместе с тем непосредственно-детским, обаятельным смехом, и ответила, что для того, чтобы мужчина полюбил женщину как человека, он должен сначала полюбить в ней самку. Конечно, Наташа выразилась куда как энергичнее и грубее, я литературно оформила ее мысль. Но Наташа неожиданно добавила: она это белье покупает в первую очередь ДЛЯ СЕБЯ. Почему же ДЛЯ СЕБЯ она выбирает не практичное, удобное и простое белье, а эти дикарские набедренные повязки, сделанные словно для витринной выставки в квартале красных фонарей? Этот вопрос я уже не решилась задать ей, боясь запутаться в силлогических нитях Наташиных рассуждений.