Господи, да откуда они вообще все друг друга знают?! Мне всегда казалось, что Москва больше!
— Вячеслав, не думайте обо мне так плохо! — заплакала мать Лизы. — Это была идея Николая! Он об этом мне рассказал уже после того, как все было сделано! А я-то всего лишь поделилась с ним переживаниями о Лизаветте. Думала, что она забеременела, и ребенка в грехе растить будет! Вот Коля и среагировал сгоряча. Он ведь тоже Лизу любит, просто мы видели, как она по Антону убивается, и он решил помочь. Пусть хоть так он рядом с ней бы был!
— Тьфу! Баба! Совсем дурная?! — завопил Семен Степанович. — Лиза тебе сколько раз говорила, что обижал он ее? Что ж она по гроб дней своих терпеть его должна была?! В каком веке ты живешь? Я стар, но не отупел еще, в отличие от вас с твоим дурнем!
Я вздохнул.
— Давайте договоримся, что сказанное в этом кабинете останется здесь и только между нами. С Антоном я разберусь, но до Лизаветты эта информация никак не должна дойти, вы поняли? Семен Степанович был прав, когда говорил, что это разобьет ей сердце. Так и будет. Мама, — я повернулся к Катерине Семеновне, — я попрошу больше в нашу с вашей дочерью жизнь не вмешиваться. Мы сами разберемся. — Как же Лиза была на нее похожа. Но только внешне, разумеется, внутренне это были настолько разные люди, что я вообще удивлялся, как у такой матери могла вырасти такая дочь, чуткая и благородная. — Теперь, когда мы более-менее разрешили возникший казус, вы можете быть свободны. Кроме бабушки. Вас, Зинаида Семеновна, я попрошу остаться!
— А я что? — бабуля шокировано затормозила у двери, уже готовая втихую прошмыгнуть в коридор. Но сбежать ей не удастся.
— Вы, кажется, хотели познакомиться с моей золушкой? Но что-то мне подсказывает, что вы с ней уже знакомы.
— Так нет же! — нервно засмеялась бабушка. Семен Степанович тут же встал на ее защиту.
— Мы недавно выяснили, что моя внучка и вы…и ваш ребенок…то есть…ну того…что мы родственники будущие. И нечего трепать нервы бабушке, сынок, она и так стара!
— Стара?! — Зинаида Семеновна, что было сил, приложила деда по голове зонтом. — Что-то раньше вы мне подобного не говорили, Семен!
— Мне интересно, какие отношения связывают вас двоих? — я иронично выгнул бровь, глядя на свою покрасневшую как девочку бабулю.
— Дружеские! — проворчала Зинаида Семеновна, и высокомерно вскинув подбородок, прошествовала в коридор.
Мать Лизы робко приблизилась ко мне, когда дед побежал за моей бабушкой, словно школьник. Честно говоря, мне не хотелось общаться с этой женщиной. Злость на нее и ее мужа колотилась глубоко во мне и готова была прорваться наружу в любой миг, а я не привык грубить людям, тем более малознакомым.
— Могу ли я навестить дочь?
— Только недолго. И не беспокойте ее неприятными разговорами об Антоне.
Надеюсь, общение с матерью не навредит ей. И оказался прав — не навредило. Потому что Лизы вообще не оказалось в палате. И во всей больнице тоже…
17 часть
Лиза
"Они предложили Ринатову деньги, чтобы он вернулся к Лизе и убедил ее в своей любви. Николай, мой зять, пообещал, что передаст ему руководство своей фирмой, если тот сможет убедить мою внучку снова выйти за него замуж".
Они его купили. Купили…Слова эхом звучали в моей голове, и мне никак не удавалось заткнуть этот мерзкий внутренний голос. С того самого момента, как я на цыпочках вышла из палаты, через несколько минут после ухода Славы, подошла к его кабинету и услышала то, что слышать видимо не должна была, голос твердил: "Тебяяя продалии твои родииители".
После того, как дед признался во всем Вячеславу, и правда вылилась на меня двухсотлитровой бочкой с отходами, я не стала дослушивать весь разговор до конца — боялась, что меня стошнит прямо там. Я побежала обратно в палату, натянула на себя джинсы с майкой, взяла сумку и ушла. Нет, не безвольно бродить по улице и оплакивать себя. Нет, не утопать в жалости к собственной бесхребетности и слепоте. Они во мне все сильно ошиблись. И родители, и Антон, и даже дедушка. Я не трусиха и не какая-нибудь плакса, которой только и нужно, чтоб с ней нянчились! Я смогу дать отпор! У меня теперь есть нечто бесценное, за что я буду бороться, и никому не позволю навредить.
Я поехала к отцу.
Даже не стала заморачиваться с такси, а у дороги поймала первую попавшуюся маршрутку, идущую в сторону отцовской фирмы. Он, несомненно, был сейчас там. Николай Сомин работал безвылазно, и никогда не опустился бы до того, чтобы прибежать в больницу к своей дочери, распустить сопли и нежничать. Я думала раньше, что он просто такой — неэмоциональный трудоголик и консерватор, не способный открыто демонстрировать чувства, а сейчас осознала, что все гораздо проще. Он меня не любит. Интересно, он вообще умеет любить? Или это чувство ему чуждо? Пусть! Я не заплачу! И не покажу, какую боль причинил мне тот факт, что он предложил другому мужчине деньги за меня.
Выйдя на остановке, я направилась к красивому зданию в стиле неоклассицизма с полукруглыми окнами посередине разбитыми стойками. Отец выкупил помещение под офис, когда я еще училась в школе, и с тех пор успешно развивал свое дело, которое, оказывается, он вот так с легкой руки собирался отдать чужому человеку за то, что тот пожертвует свою жизнь в мое пользование. Как же мерзко и гадко было на душе от этого…
Войдя внутрь, я поднялась по лестнице на третий этаж, где в самом роскошном кабинете восседал мой любимый папа. От которого я пришла отказаться. Как бы не рвало это решение мне сердце.
— Здравствуй, папа…Не ждал?
Отец поднялся, пригладив редеющие волосы и поправив рубашку на своем заметно выступающем животе.
— Лизаветта! Ты что здесь делаешь, дочь?
— Пришла узнать, — я прикрыла за собой дверь. — Сколько?
— Чего сколько? — нахмурился отец, сведя густые брови вместе.
— Сколько ты ему заплатил?
На мгновение его глаза расширились, но он быстро взял себя в руки и перевел внимание на бумажки, делая вид, что они интересуют его больше, чем разговор между нами.
— Не понимаю, о чем ты! Выражайся яснее, Лиза, у меня много дел!
Я лишь помотала головой из стороны в сторону.
— Притворяешься? Неужели не понимаешь, что я все знаю? Про Антона, про твое предложение, про деньги и эту фирму! — я обвела рукой помещение. Отец застыл в одной позе, словно статуя. — Ты подкупил моего бывшего мужа. Точнее, пытался подкупить! Ничего не хочешь мне на это сказать, а, папа?
— Я назначил самую высокую цену, которую только мог предложить! Все это, как ты говоришь, я готов был отдать за твое счастье! А ты еще мне претензии выдвигаешь?!
Я не могла поверить своим ушам. Он даже не раскаивался! Вряд ли он вообще понимал серьезность происходящего сейчас!
— Мое счастье?! Какое счастье, отец? Собирать словно помойное ведро грязь после других девок? Это счастье? Думаешь, он исправился бы, когда занял бы твое место во главе фирмы, думаешь, деньгами можно купить любовь и порядочность? Что помешало бы ему потом бросить меня? Что помешало бы издеваться и врать? Ты хоть головой подумал, прежде чем совершать такое?
— Но…ты его любила! Я хотел фактически подарить его тебе! Ты не рада?! И это после того, что твоя мать сказала мне про твою вероятную беременность? Ребенка одна растить собралась? Мы тебе помогать не будем! — отец начал злиться, о чем говорили покрасневшее лицо и шея. А меня добили его последние слова о моем ребенке.
— Так мне и не надо никакой помощи, — прошептала я. — Вообще никакой. Надеюсь, папа, ты не успел отдать Антону деньги, потому что я с ним все равно не останусь. Никогда.
— Но он же отец!
— Нет, — я ответила также тихо, насколько громко он орал. — Отец не он. А ты не дед, потому что нам с малышом такой дедушка не нужен. Что ответишь на это?