На самом деле я ждала. Хоть чего-то! Извинений? Раскаяния? Да! Да!!! Но только не упрямого молчания и не слов, которые он произнес после:
— Тогда и ты мне больше не дочь.
Отец опустил глаза, сделав вид, что меня здесь больше нет. А я тихо вышла из кабинета и только тогда позволила себе разрыдаться, закрывая рот рукой, чтобы всхлипов не было слышно. Пусть думает, что он мне не нужен! Пусть не знает, как обидел! Пусть…
18 часть
Лиза
Глупо было полагать, что на разговоре с отцом и нашем взаимном обмене любезностями мои беды закончатся. Не тут-то было! Хорошенько проплакавшись, но в итоге взяв себя в руки, я решила вернуться в больницу к Славе, который, скорее всего, на пару с моим дедом подняли там не учебную тревогу относительно моей пропажи. Я, конечно, могла бы рыдать еще очень долго, но на удивление мне этого совсем не хотелось.
Возможно, причиной было то, что во мне сейчас рос ребенок, и он нуждался в спокойной и уравновешенной маме, которая не станет впадать в истерику по малейшему поводу, а возможно причина крылась в осознании, что больше я не ассоциирую себя с родителями. Точнее с их отношением ко мне. Мне стало безразлично, насколько они одобряют мои решения, потому что я уже давно выросла и мне не нужно больше спрашивать разрешения у мамы и папы на что-либо.
А отец, что ж, ему остается только одно: принять меня такой: независимой, уважающей себя, и не позволяющей манипулировать своей жизнью другим людям, либо не принять и по-настоящему отказаться от меня.
Когда я спустилась по лестнице и уже оказалась в просторном холле внизу, в дверях возник человек, которого мне одновременно меньше и больше всего хотелось видеть. Антон ступал уверенным шагом в мою сторону и даже не стушевался, когда столкнулся с моим презрительным взглядом. Возможно, он и не понял его значения.
— Ветточка! — как ни в чем не бывало воскликнул мой бывший муж. — Пришла проведать папу? Это правильно! Твой отец — уважаемый человек, к тому же в возрасте, к нему нужно относиться с должным почтением. Но ты всегда была хорошей девочкой и сама это прекрасно знаешь! А где же твой хахаль? Сбежал? Я так и знал, что это все несерьезно, и ты, подумав хорошенько, вернешься ко мне.
Я смотрела на него, как на какую-то незначимую букашку, и не понимала, почему раньше не видела его мелочности, его паскудности? Но ладно я, а отец? Почему он-то в итоге встал на сторону Антона? Папа-то должен был видеть внутреннюю гниль этого земляного червя.
— Надеюсь, срок, у тебя небольшой, и аборт еще можно сделать? Ты же не собираешься рожать от того подонка, который тебя одну с этим бросил? — сказав слово ЭТИМ, Антон многозначительно посмотрел на мой живот, намекая на то, что ЭТО — и есть название моего ребенка. — Конечно, если ты хочешь, ты можешь его родить, а потом отдать в приют — многие хотят стать родителями. Подумай хорошо, Вет! Зачем тебе такая морока?
Кажется, я сейчас была на грани того, чтобы совершить убийство. Неожиданно все обиды, которые таились в моей душе на окружающих, на поступки родителей, на скотство мужа, вылились в одну сплошную ярость, которая медленно закипала во мне, как магма, поднимаясь и готовясь выплеснуться из вулкана.
Я посмотрела на мусорные пакеты, стоявшие в углу, куда уборщица все еще вывалила мусор из туалетов, и улыбнулась самой себе. Затем повернулась к Антону и стала наступать на него, изобразив походку похотливой тигрицы (не знаю, получилось ли у меня!).
— Знаешь, а ты ведь прав, Антош! — сладко заговорила я. — От детей только одни проблемы! Сколько денег на них тратить нужно, сколько времени уделять! Ничего для себя! Утомительно! — я потянула его за галстук, а он довольно заулыбался.
— Точно-точно.
— И было бы тааак несправедливо, если бы тебе пришлось тратить на моего ребенка те честно заработанные деньги, которые пообещал тебе мой отец, да, Антош? — я продолжала наступать. Улыбка мигом сошла с его лица. Готова была себе сейчас аплодировать! — И не дай бог, отец бы еще оставил фирму в наследство ребенку, а не тебе, в случае своей смерти, тогда бы ты все права потерял на его место.
— Ты…откуда знаешь…Он тебе рассказал? Сомин?? Он поклялся, что это останется между нами и мне нужно будет только…, - Антон замолчал.
— Ну? Договаривай? Жить со мной? Ты не переживай, я понимаю, что меня одной тебе всегда было бы мало!
Тут из Антона дерьмо и потекло. Те, кто был в холле, повернули свои головы в нашу сторону, навострив уши и не скрывая любопытных взглядов. А мне почему-то было плевать! Я все равно сюда возвращаться не собиралась больше!
— Да потому что ты бревно! Бесчувственная и фригидная! Резиновую бабу трахать веселее, чем тебя! Я от дрочки больше удовольствия получал! _Читай на Книгоед.нет_ Радовалась бы, что я тебе это раньше не сказал. Чувства твои берег! Вместо этого втихую налево ходил, чтоб тебя не бросить от неудовлетворенности! И не обидеть! Полено сухое!
Еще какой-то месяц назад его слова меня бы разрушили, сравняли бы с землей и насмерть затоптали, а сейчас…мне даже плакать не хотелось, потому что у меня был Слава, у меня была ночь с ним, и я прекрасно знаю, какой могу быть и какое удовольствие могу доставить мужчине. И мой малыш тому напоминание: он был зачат в любви и в любви родится.
Поэтому я просто сделала несколько простых движений рукой, затянув таким образом галстук Антон потуже. Он сразу заткнулся, не имея возможности сделать глубокий вдох, и схватился за галстук, пытаясь ослабить. Воспользовавшись его копошением, я взяла один из мусорных пакетов и, посмотрев в глаза своему прошлому, сказала:
— Просто ты трахаться не умеешь! — и вывалила мусор прямо Антону на голову. — Кушай, козлик!
Он стоял ошарашенный с использованной туалетной бумагой на голове, в огрызках и объедках, и смотрел, как я ухожу под бурные овации наших невольных зрителей. Ухожу спокойная и уверенная в себе.
— Сука! — крикнул он мне вслед.
— Спасибо! — прокричала я в ответ и, наконец, сделала первый глоток свободы от всех своих демонов.
Слава
— Она была у отца, — обреченно произнесла Катерина Семеновна, закончив разговор по телефону, очевидно, со своим мужем. Я выдохнул с облегчением — слава богу, с моей золушкой все в порядке! Тем временем Катерина Семеновна продолжала:
— Коля звонил сам не свой, сказал, что Лиза больше не хочет его видеть! — зарыдала женщина, присев на Лизину кровать. — Она видимо наш разговор подслушала и все знает! Что же теперь будет?! И меня она тоже видеть не захочет?
— Поделом вам обоим! — вынес свой вердикт Семен Степанович.
Моя бабушка, до этого заламывающая пальцы от волнения за Лизаветту, сейчас воздержалась от замечаний. Я потер рукой шею, ощущая напряжение от всех событий сегодняшнего дня. Еще и к работе вернуться никак не получается, хорошо, что сегодня в родильном отделении дежурят несколько врачей!
— Вам придется поговорить с Лизой и объяснить свои поступки и поступки вашего мужа, — посоветовал я. — Но сначала ей нужно дать остыть. Уверен, что она не в лучшем расположении духа в настоящую минуту. Возможно, вы дадите мне время на то, чтобы успокоить ее и обговорить случившееся? Я бы смог смягчить ее настрой.
Оправдывать родителей Лизы мне не хотелось, скорее, я делал это для нее. Во-первых, любые беспокойства нужно было исключить, а во-вторых, может, я не знал Лизу много лет, но то, что уже успел узнать про нее — это какая она чувствительная и ранимая. Если она не наладит, хотя бы частично, отношения с родителями, то это будет грызть ее всю оставшуюся жизнь. Так как я планировал провести с ней эту самую оставшуюся жизнь, мне бы не хотелось наблюдать рядом с собой несчастную женщину.
— Мы в курсе, как мастерски вы умеете успокаивать! Вон как после развода ее успокоили, что аж ребенок получился! — Семен Степанович вставил свое слово.
— Сееемааа, — угрожающе протянула бабуля.