Слава, как бы защищая, закрыл меня от всех плечом.
— В чем дело? Работы нет? Разошлись по рабочим местам, а пациенты по палатам и кабинетам!
— Так мы же к вам, Вячеслав Анатольевич! — протянула одна из женщин, оглядывая Славу с ног до головы. — На прием…
Уфф! Не имела я права злиться, но все равно хотелось ее поколотить! И смешно, и стыдно, и обидно!
Толпа начала расходиться, а Слава повернулся ко мне и с извиняющим взглядом произнес:
— Прости, Золушка, мне, правда, нужно работать. Я и без того сегодня весь день фактически отлыниваю. Жди меня в палате. Я приду к тебе вечером, хорошо?
Ну не могла же я ему сказать, что не пущу к нему других женщин! Хотя очень хотелось! Его кабинет теперь для меня каким-то интимным местом стал, а туда, получается, другие заходить будут и залезать на кресло для осмотра? На то самое кресло?! Ничего не поделаешь, я сглотнула и выглянула из-за его плеча: дедушка стоит у стены, топает ногой, очевидно, ждет меня. Зинаида Семеновна куда-то делась. Я вообще думала, что их уже давно нет в больнице!
— Ладно, — согласилась я.
— На этот раз "ладно" должно быть честным! — посмеялся Слава. — Если придя в палату, снова тебя не обнаружу, придется пойти на крайние меры и отшлепать тебя!
Я притворно ужаснулась.
— Не верю, что вы способны ударить женщину, Вячеслав!
— Я — нет, а вот мой ремень — да.
Я прыснула, а Слава взял мои ладони в свои руки.
— У меня к тебе еще будет серьезный разговор о том, что ты сегодня узнала, обещай, что позволишь мне обсудить эту тему с тобой?
Мне не хотелось говорить об этом, но не потому, что я не доверяла Славе, а потому что мне было стыдно за то, что мои родные так поступали. Я не знала, что он сам скажет по этому поводу? Вдруг поддержит их, или наоборот начнет настраивать меня категорически против. Какое мнение я готова была услышать? Всегда трудно говорить о тех, кого привык любить, с тем, кого только начинаешь любить.
— Я обещаю, — прошептала я и чмокнула его в губы.
— Мы тут еще долго будем ждать, пока вы насладитесь обществом друг друга? — подала голос одна из пациенток. Слава сразу оторвался от меня и повернулся к ним.
— Все, дамы! Теперь я полностью ваш! Прошу в мою обитель!
— Доктор, а вы нас также осматривать будете? — хихикнула молодая девушка в коротенькой юбке, и все хором засмеялись. Вот нахалка! Но Слава был само обаяние и вежливо открыл дверь, подмигнул мне, а затем пропустил первую пациентку внутрь. — Сделаю все возможное, чтобы вы остались довольны осмотром.
Я же кинула строгий взгляд на деда, который, я догадываюсь, чувствовал себя немного неуютно, наблюдая за нашим со Славой общением.
— И давно же ты приехал в Москву? И почему раньше мне не позвонил?
Дед виновато опустил глаза.
— Так я это…как узнал, что развелась ты, в чемоданы тельняшки побросал и мигом к тебе, только по приезде напился немного и укатил не в ту сторону, так мы с Зинаидой Семеновной познакомились. Она мне помогла. Это еще зимой было. Я б замерз, если бы не она.
— Ты тут с зимы?! — я смотрела на этого старого интригана с открытым ртом.
— Да, вот закрутилось, завертелось у нас как-то, и времени не было, — дед прокашлялся, но в глаза мне по-прежнему не смотрел. Значить это могло только одно — скрывает от меня что-то. Эту привычку дедули я успела изучить за столько лет! Я прищурилась.
— Что же прям ни минутки не было любимой внучке позвонить?
— Так я интересовался! Спрашивал о тебе же! Дела, понимаешь ли, были, — продолжал изворачиваться дедушка. — А потом, как узнал, что ты здесь, сразу прибежал! — дедуля поджал губы и нахмурил брови, будто мой допрос его оскорблял. Нет, ну в самом деле, это на него абсолютно не похоже! Раньше, он бы мне еще из аэропорта позвонил или с железнодорожного вокзала!
— Ты где живешь-то хоть сейчас?
— У Зины…Зинаиды Семеновны…
Ого! А у них с бабушкой Славы все серьезно оказывается!
— Мы не хотели вам с Вячеславом мешать сейчас, кстати. Уже уходить собирались, а тут идем мимо кабинета, и толпа такая, все пересмеиваются. Вот мы и остановились…Я, конечно, Лизаветта, не ханжа, но вы уж как-то поосмотрительнее будьте в следующий раз!
Господи! В тридцать лет дедушка читает мне наставления о том, как следует заниматься сексом! Я умру со стыда, наверное!
— Ты с матерью поговори. Они хоть и натворили дел, но она все же моя дочь, может, прозреет.
Дедушка печально осунулся. Он уже стар и все, чего ему хотелось — это чтобы его семья была счастлива. Кто мечтает, чтобы под старость лет его родные перессорились? Никто! Если не ради себя, то ради него я могла бы попробовать поговорить с родителями. Дать им еще один шанс. У меня большое сердце, которое многое может простить. Главное, чтобы люди хотели быть прощенными.
— Хорошо, дедуль. Я поговорю, — поцеловав его в щеку, я пообещала заехать к ним с Зинаидой Семеновной на ужин, когда меня выпишут, и направилась в палату, отдыхать, обдумывать произошедшее и ждать Славу.
***
— Я хочу, чтобы ты знала — я не стану осуждать тебя и не посчитаю слабой, если ты простишь своих родителей, — вечером мы со Славой сидели у меня в палате и разговаривали под светом настенной лампы. Он был ужасно уставший и голодный, но все равно сдержал обещание и пришел, купив заранее в буфете готовый рис с мясом и овощами. Слава разогрел ужин в микроволновке у себя в кабинете, затем поднялся ко мне, и мы уселись за небольшой столик, напротив друг друга. — Своих мы с сестрой почти не знали. Они рано умерли. Бабушка и дед заменили их, сделав наше детство счастливым, но это не значит, что мы не мечтали о них, чтобы они были рядом. Я могу представить, что ты чувствуешь, хоть они и ранили тебя.
Проглотив кусок курицы, который с трудом пролез в горло, я посмотрела на Славу. Из-за освещения его волосы отливали золотом.
— Даже не знала, что у тебя есть сестра…
Он вскинул брови.
— Правда? Я разве не говорил тебе? Ее зовут Надя. Она живет в Питере. Мы в основном созваниваемся, но иногда я летаю к ним. Она замужем и воспитывает двух сорванцов-близнецов, которые сводят ее с ума. Кстати, — Слава шаловливо поиграл бровями. — В будущем, у нас вполне могут родиться близнецы.
Я запулила в него рисиной.
— Не перескакивай с темы на тему! Я за тобой не успеваю!
Слава лишь улыбнулся в ответ, стряхнув с себя еду. Я продолжила разговор.
— Рада, что у тебя есть сестра. Мне хотелось бы с ней как-нибудь познакомиться. У меня никого не было ни брата, ни сестры, поэтому мне было ужасно одиноко. Может, именно по этой причине родители так сильно опекали меня — я была их единственным ребенком. И я тоже была всегда к ним сильно привязана. Не хочу их ненавидеть, но мне нужна ясность, почему они так сделали, почему отец все время так жесток со мной? Днем я дозвонилась до Аленки, и она согласилась со мной, что нужно серьезно поговорить с мамой. Ей потом и с папой проще язык найти будет!
Не то, что мне! Порой я абсолютно не понимала своего жестоко родителя. Нет, не так. Я совсем его не понимала!
Слава кивнул в немой поддержке, а затем спросил, забросив в рот очередную порцию овощей:
— Как там наши крымские влюбленные? Не собираются возвращаться?
— На выходных, вроде как. Аленка счастливая, дала мне понять, что скоро, возможно, состоится их свадьба…, - с опозданием я поняла, что в моем голосе прозвучала грусть на слове "свадьба".
Мой принц тут же это заметил, замер, непринужденно откинулся на спинку стула и довольно улыбнулся.
— Так-так, Золушка. Неужто замуж за меня захотела?
Я вспыхнула. Вот поганец! Вздумал меня подкалывать?! Между прочим, замужество — это очень серьезное для меня решение, особенно после того, как закончился мой первый брак, и что недавно вытворил мой бывший!