— Вот еще! — показала я Славе язык. — Ты меня не умолял, серенады не пел, на колено не вставал…ч. что ты делаешь??
Вячеслав отложил тарелку с ложкой, вышел из-за стола и с хищным взглядом леопарда, отправившегося на охоту, подошел ко мне.
— Не умолял, значит? Не пел? А вот про колени ты забыла, Золушка, как этим утром я на всех двоих перед тобой стоял?
— Ничего я не забыла…Прекрати! — захохотала я, когда Слава схватил меня на руки и закружил по палате. — Дурак!
Мы словно два ненормальных кружили по комнате, смеялись и целовались, всецело отдаваясь нашему счастью. В этот момент прошлое не казалось мне таким уж страшным и унылым, а будущее неясным и размытым. Наоборот, я точно знала, чего хочу, и с кем я этого хочу. И была счастлива, что могу вот так просто раствориться в его руках, ничего не боясь. А между нами в полной безопасности и зарождающейся любви рос наш малыш или малышка.
— Вячеслааав Анатоольевиииич! — прервав нашу идиллию в кабинет влетела медсестра с щеками цвета спелых помидоров и волосами слипшимися от пота. — Катастрофааа!!!
Слава бережно опустил меня на пол.
— Что случилось?
— Выпадение ножки при головном предлежании.
— Что?! Такого не может быть! Это противоестественно!
Слава схватил халат с вешалки и стал судорожно его натягивать.
— У Марковой. Все шло нормально. Раскрытие полное. И тут Антонина Юрьевна говорит, что ребенок начал входить в родовые пути вместе с ножкой. Она сначала не хотела мать пугать, но мы подумали, что ребенок погиб, поэтому пришлось срочно делать КТГ, Антонина Юрьевна говорит — гипоксия плода, сердце не выдержит у малыша. Нам нужна ваша помощь!
Я автоматически схватилась за живот, слушая то, что говорила медсестра. На Славе лица не было, поэтому коротко извинившись передо мной, он вылетел из палаты и побежал на роды, которые могли закончиться трагедией для крохи, его мамы и всей их семьи. И для меня, потому что вряд ли я бы смогла сейчас подобное не примерить на себя саму.
Сначала я хотела просто дождаться Славу, но потом решила, что не смогу усидеть на месте. Накинув халат для посетителей, я пошла в сторону родового отделения. Мне, скорее всего, нельзя было там находиться, но я только хотела быть ближе, и еще побыстрее узнать, что с той девушкой и ее ребенком все хорошо. Я верила в своего героя, который сумеет сотворить чудо.
******
Дойдя до стола дежурной медсестры, я никого не увидела, поэтому воспользовавшись ситуацией, взяла стопку каких-то анализов и результатов обследований, на которых прочла фамилию Маркова с инициалами А.И. Какая удача, ведь именно у нее Слава сейчас роды принимает.
— Девушка, вы что хотели? — полная медсестра с рыжими кудрявыми волосами, появившаяся прямо из стены (я подумала, что там был туалет), бросила на меня строгий взгляд из-под очков.
Я повертела в воздухе бумажками.
— Болотов просил срочно принести в родовую.
— А, по Марковой что ль? Я б сама отнесла! Чего других напрягать? — она прищурилась. — Не видела тебя раньше. Новенькая?
— Хм, вроде того, просто помогаю Вячеславу Анатольевичу, — мне было неуютно под внимательным взглядом медсестры. Хотелось сбежать от нее, но я старалась не выдать своего состояния.
— Помогаешь, значит? Ну, Болотов! Жеребчик! — хохотнула она, тряхнув кудряшками. Комментировать ее слова я не стала — не до этого сейчас. К тому же Слава действительно был жеребцом, только моим собственным, и ничьим больше.
Пробежав мимо медсестры, я понадеялась, что она не заметит, что я в домашних тапочках, которые Слава привез, когда меня определили в больницу. Но на удивление на ногах медсестры тоже были тапочки. Она заметила, как я кошусь на ее ноги.
— Ааа, — протянула она понимающе, — тоже ноги устают? Вот и мои! Видала тех, которые всю смену на каблучищах ходят? Чокнутые жертвы красоты! Я не хочу варикоз к старости заработать! Ты, кстати, куда?
Медсестра оказалась настоящая болтушка, но обижать ее мне не хотелось. Она была милая и доброжелательная, и ей, возможно, просто хотелось поговорить с кем-то.
— Чего? — ответила я вопросом на ее вопрос.
— Я го-во-рю, — произнесла она более четко и громко, как будто я глухая, — ты ку-да? Ро-до-ва-я там! — медсестра указала пальцем в противоположную сторону.
Я повернула голову и посмотрела на приоткрытую дверь в конце коридора.
— Да я еще плохо ориентируюсь тут, — только и смогла придумать, чтобы не вызвать подозрение. Надеюсь, Слава не будет на меня ругаться за это самовольство. Он ведь может и не оценить моей прыти и желания посмотреть на роды.
Поблагодарив медсестру, напоследок прокричавшую мне, что ее зовут Маруся, и она будет ждать меня здесь, я направилась к родовой палате.
Внутри было большое помещение, разделенное медицинскими ширмами на три части. Вошла я на цыпочках, чтобы не обратить на себя внимание. Славу я увидела у дальней ширмы от двери. Он сидел перед родовым столом, на котором лежала женщина и постанывала. Мне было видно лишь ее ноги. Одна из женщин стояла неподалеку (в ней я узнала медсестру, которая и сообщила о проблеме), другая, как мне стало понятно по тени, находилась у головы роженицы. Остальные места в палате были пусты. И слава богу, а то я и так неуютно себя чувствовала.
— Аня, мне нужно попытаться поправить ножку, хорошо? Пока не возобновились схватки, я попробую это сделать. Не волнуйся и постарайся расслабиться. Ребенок уже начал входить в родовые пути, но у меня есть хороший шанс заправить ножку обратно. Если почувствуешь схватку, не тужься, пока я не скажу, поняла?
Вместо ответа, я услышала слабое сопение. Кажется, Аня (так ее, оказывается, звали) плакала. Ей было страшно. Я положила на металлический столик анализы и схватилась за живот. Пусть у всех мамочек роды проходят спокойно и без осложнений, а малыши рождаются крепкими и здоровыми — наивное пожелание, но честное и искреннее.
— Мой малыш…умрет? — прохрипела женщина. — Он умрет? Вячеслав Анатольевич? Антонина Юрьевна?
Роженица обратилась к женщине-врачу, которую отсюда я не видела.
После этого вопроса и Слава, и она молчали секунд пять. И это были самые долгие пять секунд в моей жизни. Почему он молчит? Он сомневается, что сумеет спасти ребенка? Он уже уверен в том, что ребенок мертв? Не хочет врать роженице?
— Я сделаю все возможное, но вы должны мне помочь, Аня. Без вас я не справлюсь.
— Хорошо, — заплакала она. — Хорошо, хорошо.
Я видела, как Слава пытается заправить ножку, он пытался нащупать ее и затолкать обратно. Мне не было видно все, но по его движениям и напряженному профилю, я понимала, что он делает.
Аня застонала.
— Схватка идет. Терпи. Не тужься.
Она закричала в голос, а я вжалась в стену и закрыла глаза. Скоро меня ждет то же самое. Готова ли я к этому?
— Есть! — воскликнул мой принц. — Так, теперь работаем.
У него все получилось! Моей радости не было предела, что чувствовала роженица, я и вообразить не могла. К тому же, началась активная стадия родов, и теперь оставалось главное — родить. В палату влетел какой-то мужчина невысокого роста с залысинами, даже не посмотрев в мою сторону.
— Алексей Демидович! Уже принимаем ребенка! — обратилась к нему медсестра.
Мужчина вымыл руки и одел перчатки. Я подумала, что это неонатолог, и он, видимо, заберет малыша и обследует, когда тот родится.
— Реанимация готова, если что, — прошептал он так тихо, что я еле расслышала. Скорее всего, он не хотел беспокоить мать. Я уже начала грызть ногти от беспокойства. Через двадцать минут напряженного ожидания и напряженной работы Ани на родовом столе, младенец появился на свет прямиком в заботливые Славины руки.
— Это девочка! — воскликнул он. — Вы знали пол?
— Ннет, — заревела женщина. — Не знала…Почему она не кричит?
— Сейчас закричит, — ответил Слава и пережал пуповину клеммами. Благословенный крик раздался на всю родовую палату и врачи засмеялись. — Женщина — мать всего живого родилась вопреки всему, — произнес мой принц.