- Тааак… - протянула Света. – А я знаю, чего. Стас? Ты ведь с ним тогда ушла из клуба?
Алена едва сдерживалась, чтобы не разрыдаться в голос, и на них уже начали поглядывать.
- Вы поехали к нему, он тебя трахнул и выставил под зад коленом. Так?
- Свет! – попыталась остановить ее Галя, но та отмахнулась.
- Туманова, это твой тренд – подцепить в клубе парня и тут же поехать к нему домой? Захотелось повторить опыт двухлетней давности? И что, с ним оказалось так классно трахаться, что теперь забыть не можешь? Как и того, первого?
Интересно, что бы ты сказала, если б узнала, что это один и тот же парень, подумала Алена.
- Он тебе не звонил? – участливо спросила Галя, погладив ее по волосам.
- Нет.
- А ты ему?
- Звонила. Не берет трубку.
- Ты вообще о нем хоть что-нибудь знаешь? – снова нервно вклинилась Света. – Чем он занимается?
Алена молча покачала головой, вытирая слезы. Только не хватало сейчас линзу в кофе утопить.
Света барабанила пальцами по столу.
- Я, конечно, могу Байкалову прижать. Пусть разузнает у своего нового дружка – про его старого дружка. Кто он и что он. Но вот надо ли?
Да что б вы понимали, с тоскою подумала Алена. Что это вообще за колдовство такое, когда вдруг осознаешь, что тебе нужен именно этот человек. Может, даже не тебе – твоему телу. Может, он последняя сволочь или тупица, с которым двумя словами не о чем перекинуться. Неважно! Может, его не за что любить – только ненавидеть. И это неважно! Как там у Цветаевой? «Я не более чем животное, кем-то раненное в живот». Когда от одной мысли о нем, от одного крошечного воспоминания все внутри начинает гореть и сочиться липким соком, как перезревший персик. Вот так, грубо, по-звериному – «я его хочу!». И больше ничего не нужно.
- Не надо, Свет, - через силу выдавила она. – Не хочу ничего знать.
- Ну и умничка, - кивнула Света. – Все пройдет. Обидно, досадно – но ладно. Главное, чтобы не залетела и ничего нехорошего не подцепила. А остальное – шлак. Давай-ка я тебе еще пироженку возьму? Вот увидишь, сразу станет легче.
10.
Мигающую зеленую точку на телефоне Стас заметил в три часа ночи, когда уже подъезжал к дому. Сообщение в Вайбер от Инны: «Перезвони сразу как сможешь».
Ну сразу так сразу, усмехнулся он. Поставил машину на стоянку, поднялся к себе. Разделся, налил коньяка, разрезал яблоко. Попытался придумать какую-нибудь ядовитую фразу, плюнул, набрал номер. Инна взяла трубку после первого же гудка. Судя по голосу, пьянющая в хлам.
- Стасичек, ты можешь ко мне приехать прямо сейчас? – попросила она жалобно-умоляюще.
Стас выпил, прожевал дольку яблока.
- Куда? – поинтересовался с сарказмом. – Ты сняла конспиративную хату? Или в нумера? Или дочь сделала от тебя ноги?
Инна красноречиво молчала.
- Слушай, дорогая, ты совсем с дуба рухнула? Я помню, ты говорила, что тебя прет только дома. С риском засыпаться, если дочь придет не вовремя. Но сейчас-то она в соседней комнате, так? А может, ты тройничок задумала? Ну а что, трахал я вас по отдельности, почему бы и не вместе? Короче, Инна… Поимей себя сама перед зеркалом и ложись спать. Если так капитально приперло, сними квартиру или номер в гостинице, приеду завтра после клуба. Раньше все равно не могу.
Стас нажал кнопку отбоя, налил еще. И подумал, что каким бы там Инна ни была талисманом, надо с ней завязывать. Чем дальше, тем большее отвращение она у него вызывала. Не физическое, нет. Даже Лялечка, с которой предстояла встреча утром, не была ему настолько противна. Как раз с физическим отвращением он справлялся легко. Как стоматолог, который не обращает внимания на запах гнилых зубов. Да что там, вообще не замечает его. Инна вызывала иррациональное ощущение запредельной грязи. Казалось бы, при его профессии ничто не должно смущать. Но даже у него была своя красная линия.
Чокнутых клиенток за пять лет хватало. Сестры-близняшки, одна из которых обожала оральный секс, другая анальный, причем трахать их нужно было синхронно. Дама предпенсионного возраста, ублажать которую приходилось в два члена с ее мужем, тоже одновременно. Девушка с внешностью мальчика-подростка, воображавшая себя мужчиной - пассивным гомосексуалистом. Мазохистка, требовавшая, чтобы он ее насиловал и бил – тут главным было рассчитать силу удара. Золотушница Машенька, державшая рядом с кроватью эмалированный ночной горшок с ручкой.