Он потянулся к тумбочке за телефоном, не нашел, вспомнил, что оставил в кармане шортов. Встал – и всей кожей почувствовал ее взгляд. Сколько женщин смотрели на него каждый день, год за годом. Жадно разглядывали каждую выпуклость-впадинку-складочку, хотели его, представляли, как он берет их, грубо, властно или наоборот – мягко и нежно. Но ни один взгляд не был настолько осязаемым, волнующим. И обычный утренний стояк, в котором чувственного было не больше, чем в рабочем, вдруг наполнился таким диким желанием, что в глазах потемнело. Как будто сердце провалилось в самый низ живота и пульсировало там мелко, сгоняя в член кровь со всего тела.
- Половина девятого, - сказал он, добравшись до телефона. – Похоже, ты опоздала.
- Плевать! – фыркнула Алена. – Вообще не пойду.
- Ну, так не пойдет. Секс – дело хорошее, но не стоит того, чтобы ради него рушить всю свою жизнь.
- Не всю. Только сегодня. Или ты торопишься? – она поймала его ногами в кольцо и подтащила к кровати.
- Вообще да, - кивнул Стас, сев на край. – Но немного времени есть.
Он вытряхнул из коробочки последний квадратик.
- С тобой никаких запасов не хватит.
- Подожди минутку, - попросила Алена, - я линзы сниму.
- Зачем? – удивился он.
- Я вчера забыла снять, а теперь в глазах песок. В них нельзя спать. А еще хочу… как тогда.
- Так ты же ничего не увидишь, - его взгляд намекал, что это будет очень большое упущение.
- А я все представлю, - ее взгляд, наверно, сделал бы честь любой портовой шлюхе, которая притворяется воспитанницей католического приюта.
Она вскочила с кровати и упорхнула в ванную, попутно пробежав пальцами по животу, остановившись в миллиметре от члена. Стас скрипнул зубами и чуть не порвал последний презерватив. Обратно Алена вернулась уже не так легко. Шаги ее были неуверенными, она придерживалась рукой за стену. Зрачки расширились, и даже улыбка стала другой – чуть напряженной, хотя осталась зовущей, дразнящей.
- Думаешь, я помню, как было тогда? – спросил он, когда Алена подошла к нему и обняла, прижавшись всем телом.
- Неважно, как именно. Главное – что все в тумане. Вот так я еще не вижу, - она поднесла ладонь почти к самому лицу, потом придвинула ближе к носу. – А вот так уже не вижу, тоже все расплывается. Не могу объяснить, почему, но заводит зверски.
- А почему операцию не сделать?
Стас еще крепче сжал ее маленькие упругие ягодицы.
«Эй, чего ты там вошкаешься? – пришел сигнал снизу. – Давай уже, не тормози!»
Потерпишь! Мы еще никуда не опаздываем.
Как хотелось, чтобы не было этого чертового латекса, чтобы почувствовать ее всю-всю, совсем иначе. Чтобы ничего между ними сейчас не было. Хватит уже того, что между ними и так слишком много всего.
- Надо подождать, пока все стабилизируется. А пока еще ухудшается, хотя уже медленно. Стас, может, мы?..
- Понял, - он облизнул ее губы, не дав закончить фразу. – Господа гусары…
- Молчать! – все-таки встряла Алена. – Хотя нет, пусть говорят. Только на какую-нибудь другую тему.
- Окей, - он наклонился к ее уху. – Господа гусары – ребята грубые и без комплексов. Отымеют вас всем полком. Хотите, сударыня?
- Еще как хочу! - она запрокинула голову, и его губы соскользнули к шее. – Только чтобы ни один не отмазался. Кто будет сачковать – того разжаловать в солдаты и сослать на Кавказ.
- Предварительно выпоров шпицрутенами.
Алена удивленно выпятила нижнюю губу, которую Стас тут же поймал зубами. Ее язык пробрался через преграду и змейкой пробежал по его верхней губе.
- Замысловато, - хмыкнул он и вдруг резко толкнул ее на кровать.
Алена упала на спину, Стас подхватил ее под бедра и подтянул ближе к краю. Опустился на пол на колени, закинув ее ноги себе на плечи. Она тихо заскулила, когда он коснулся волос на лобке, медленно, словно крадучись, пробираясь ниже.
- Побрить, господин полковник? – невинным голоском спросила Алена.
- Только попробуйте, сударыня, - сурово отрезал Стас, - и господин полковник добьется, чтобы вас определили в уездную тюрьму. Пока не обрастете обратно.