Стас ехал домой и думал о том, придет ли Алена. Сможет ли отказаться от него. Чего в ней больше – влечения к нему или здравого смысла. Но его собственный здравый смысл говорил о том, что при любом раскладе их отношения обречены изначально. Он не зря сказал Кристине, что правду не скрыть.
Инна… Вот где было змеиное гнездо. Да, он расстался с ней очень глупо. Как жалкий, истеричный мальчишка. Не жестко, не цинично – именно жалко. Нет, он в любом случае обошелся бы без букета и призового секса на прощание. То отвращение, которое он к ней испытывал, ничего подобного не предполагало. Но можно – и нужно! – было сделать все более аккуратно. Зависимость – как опасная бритва, которая режет обоих. Месть обиженной женщины – страшнее, наверно, ничего не бывает. А если это мать твоей девушки… Если Инна узнает… Тогда лучше взять билет в один конец. В Антарктиду. К пингвинам.
Вернувшись домой, Стас отрубился мгновенно и проспал до обеда. За все предыдущие бессонные ночи. По крайней мере, не изводил себя ожиданием, позвонит Алена или нет. Открыл глаза и увидел мигающую точку на телефоне. Сообщение. От нее.
Вот теперь все на самом деле будет для нее. И понравится ли ей это? Захочет ли она его – как другие?
Стрип-программа начиналась в десять. До этого – вполне одетый разогрев, в котором Стас уже не участвовал. Не тот статус. Но – как хореограф – он должен был следить за тем, что творится на сцене и как реагирует зал.
Ровно в девять Алена позвонила, и он вышел к служебному входу. В трико, которое надевал для разминки, и в гриме. Рядом с ней – ничего так сюрприз! – топталась Байкалова-младшая. Группа поддержки, твою мать. Девочка моя, ты так боялась идти одна в гнездо разврата? Ты?!
Ее взгляд менялся каждую секунду. В нем была то растерянность, то вызов, то жгучее любопытство. Она словно пыталась сопротивляться, из последних сил – но уже сдавалась, заранее, без боя.
- Привет, красавицы мои!
Стас посмотрел долгим оценивающим взглядом на одну, на другую. Заметил, как загорелись глаза Лизкиной сестры – как ее зовут хоть? И как возмущение пробежало по лицу Алены: какие еще твои красавицы?! Я – твоя красавица! Одна-единственная! Ты что, забыл?!
Это было так забавно. И приятно. Маленькая игрушечная ревность. Невольная.
- Ну идем?
Он провел их по коридору в зал, кивнул официанту Костику, который ухмыльнулся понимающе, и быстро ушел. Потом все разговоры. Не сейчас.
От этой ночи зависело его будущее. Пусть даже не все, пусть всего лишь крохотный кусочек будущего. Но он намерен был выложиться так, как никогда еще раньше. Соблазнить всех – ради одной. Поймать среди мутных волн жадной похоти ее ответ. Как глоток свежей прохладной воды.
Стас никогда не смотрел в зал так, чтобы видеть чье-то лицо. Это мешало. Только поверх, вскользь. Достаточно было слышать восторженный визг, улавливать накал эмоций. Вот и сейчас он обходил взглядом тот угол, где сидела Алена с подругой, но чувствовал ее присутствие. Как обгоревшая кожа чувствует солнце сквозь одежду.
Не просто раздеться перед толпой. Не просто показать свое тело, за которым приходится ухаживать так, как это делают далеко не все женщины. Сказать на языке танца, каждым своим движением, каждой сидящей в этом зале: я делаю это для тебя. Я – твой. Я возьму тебя так, как ты захочешь, как ты только можешь вообразить. Потому что это – самое волнующее, самое острое приключение в твоей жизни. Такого секса у тебя больше не будет никогда. Сказать - и заставить поверить в это.
- Нестеров, давай на приват, - в гримерку сунулся Левочка, тихий пассивный педик, занимавшийся заказами.
- Кто? – поинтересовался Стас, подправляя потекший грим.
- Телка молодая. Совсем малолетка. Одна.
Да неужели?
А с чего ты взял?
Да с того!
Алена сидела, откинувшись на спинку диванчика, обхватив себя руками под грудью, словно замерзла. Стас подмигнул ей, и она улыбнулась так, как обычно улыбалась в постели: ну, давай же!