Ванна у Стаса была угловая, короткая, с раздвижными шторками, как у душевой кабины, и маленькой полочкой-сиденьем сбоку. Алена села, запрокинула голову, упираясь затылком в холодный кафель. Из-под опущенных ресниц она следила, тяжело дыша, как пальцы Стаса, покрытые пеной, скользят между ее возбужденно набухших губ, касаются клитора, ныряют во влагалище. И все это вместе с колючей, невыносимо приятной лаской бегущей воды.
Умойся, Барсик, ты профнепригоден! Вдвоем эти игры действительно… о господи…
В тот момент, когда все ее тело только начало сжиматься, чтобы через мгновение отдаться на милость оргазма, Стас отбросил душ и резко вошел в нее, упираясь в полку коленом. Алена вздрогнула, но он накрыл ее губы своими, все ускоряя и ускоряя движения.
Такого с ней никогда еще не было – за одной судорожной волной набегала другая, третья, все сильнее и сильнее. Она изгибалась, стонала в нестерпимом наслаждении. Яркий свет сменился бархатной чернотой, она уже почти теряла сознание, когда Стас вышел так же резко, как и вошел. По внутренней стороне бедра разлилась теплая влага…
***
- Не считала? – Стас легонько укусил ее за мочку уха.
Он полулежал на кровати, опираясь на высоко поднятую подушку, Алена – между его ног, положив голову ему на грудь. Бедром она чувствовала член – мягкий, сонный. И это было не менее приятно, чем возбуждение. Она и сама сейчас была такая же – мягкая, расслабленная. Стас лениво поглаживал ее по всему телу, нигде надолго не задерживаясь.
- Смеешься? Я вообще не знала, что такое бывает. Вот так – сразу, один за другим.
- Джек-пот. Не испугалась?
- Немного, - призналась Алена. – Сейчас как раз опасно.
- Сходи к врачу, пусть таблетки какие-нибудь выпишет.
Она повернула голову, посмотрев на него удивленно.
- Ты серьезно?
- Так же лучше? Хотя ты прикольно надеваешь резинки – как будто бомбу обезвреживаешь.
Алена хлопнула его ладонью по животу.
- Я серьезно, - Стас поцеловал ее в шею. – Если беспокоишься, я четыре года назад сдавал кровь для Муму, на всякую заразу проверяли. А с тех пор ни с кем без резинки не было. Ты первая. Может, это мне беспокоиться надо, а?
- У меня тоже не было, - проворчала она. – Ладно, схожу. Вот только… я читала, что это хорошо, когда регулярно, а у нас…
- Да уж как есть. Ни ты учебу не бросишь, ни я клуб. Кстати, я думал, ты не придешь.
- Я тоже… думала, - вздохнула Алена. – Как видишь, не смогла. Знаешь, я себя уже боюсь. Это наваждение какое-то. Как болезнь. Я тебя все время хочу. Даже сейчас – не могу уже, а все равно хочу. Боюсь, что это пройдет. Боюсь, что не пройдет. Я дура, да?
- Нет, - Стас уткнулся подбородком в ее затылок. – Потому что у меня то же самое. Наверно, плохо, когда это только в одну сторону работает. Но гораздо хуже другое.
- Что?
- Ален, я не знаю, как ты поняла «только секс», но я имел в виду, что будущего у нас нет.
- Почему? – у нее внутри словно оборвалось что-то. – В каком смысле, нет будущего?
- Девчонки могут увидеть в метро симпатичного парня и за одну остановку выбрать цвет обоев для детской и имена внуков. Разве нет?
- Ну…
- А теперь представь, что ты привела меня знакомиться с мамой. Или с папой. «Чем вы занимаетесь, молодой человек?» - «А я, знаете ли, стриптизер». И все. Занавес.
- Мне уже есть восемнадцать, - нахмурилась Алена.
- Спустись на землю. Мама платит за твою учебу, а папа снимает квартиру. Я, конечно, тебя прокормлю, но ты явно не к такому уровню привыкла. Хотя это полбеды. Очень скоро тебя начнет напрягать, что подружки говорят за спиной.
- Светка сказала, что круто, - не хотела сдаваться Алена.
- Байкалова-то? Она имела в виду, что круто трахаться со стриптизером. А не выйти за него замуж. А еще через какое-то время тебя начнет напрягать, что на меня смотрят посторонние бабы и оценивают мои ТТХ. И представляют их в себе. Это сейчас тебе то ли все равно, то ли даже нравится. Потом ты начнешь думать, что я трахаю каждую бабу, которая в привате сунула мне в трусы деньги. И кончится все очень и очень плохо, поверь.
- А ты не трахаешь? – Алена попыталась перевести все в шутку, но Стас поморщился.