- А где я, по-твоему, знакомлюсь с девушками? В библиотеке? Тебя я тоже в клубе снял, хоть и в другом. Давай уж будем называть вещи своими именами, если ты утверждаешь, что совершеннолетняя. Помнишь, ты спрашивала, много ли у меня было женщин? Так вот большая часть из них – именно те, которые из приватов. Они, знаешь, не только деньги дают, но и записочки с номерами телефонов.
- Понятно…
Стас рывком развернул ее к себе.
- Посмотри на меня! – это прозвучало как приказ. – Мы с тобой слишком мало знакомы, чтобы я сказал, что люблю тебя. Но ты для меня сейчас – единственная. Мне нужна только ты. Поняла? И я даже думать не хочу о том, что будет дальше. Строить планы, что-то представлять. Потому что все равно ничего не выйдет.
- А мне не мало, - прошептала Алена, позорно шмыгая носом. – Я в тебя, наверно, еще тогда влюбилась. Два года назад. Не надо ничего строить и представлять. Просто будем вместе. Сколько получится. Ладно?
20.
Первую пару Алена, разумеется, проспала, только на вторую с трудом удалось ее разбудить.
- Спи, - сказала она, поцеловав его. Повозилась в ванной, перехватила что-то из холодильника и убежала.
Стас лежал в полудреме, то проваливаясь в сон, то просыпаясь. Ночной – то есть уже утренний – разговор с Аленой требовал основательного осмысления. Все, что было, когда они вернулись из клуба, произошло совершенно спонтанно и для него неожиданно. По большому счету, он всего в одном шаге остановился от того, чтобы и вторую свою профессию спалить. Но это определенно был бы уже перебор. Вот это уж Алена точно не поняла бы и не приняла.
А ночью, кстати, ему на приватах еще две записочки с телефонами сунули. Причем одна дамочка на вид была вполне так перспективная. И обе записки он выбросил. Не то чтобы внезапно решил с этой стороной своей жизни завязать. Что есть – то есть. Но вот добавлять в этот зоопарк новые лица… точнее, новые тела… совершенно не хотелось.
В ванной… это было рисково на самом деле. Вопрос не столько удовольствия, сколько доверия. Хотя и удовольствие, конечно… не сравнить.
Стас не соврал Алене, что ни с кем четыре года не было без резинки. На самом деле больше. Вообще только с Любой шесть лет назад.
Эгле – это было такое полудетское, романтическое. О Маргарите, первой своей женщине, Стас вспоминал с отвращением. Маринку удалось только поцеловать пару раз, хотя хотел ее страшно. А вот Люба… в нее он был влюблен.
Она училась на декоративно-прикладном отделении. Рыжая, кудрявая, веселая. Похожая на язык пламени. Стас у нее был далеко не первым, но опыт впрок не пошел, да и осторожностью Люба точно не страдала. «Сейчас можно так, безопасно». А он верил. Думал, уж она-то знает, как и что. А Люба потом рыдала у него на груди. Ни слова не сказала, пошла и сделала аборт. И так его это зацепило...
Разумеется, он не мечтал стать отцом в семнадцать лет. От одной мысли дурно делалось. Но то, что Люба решила все сама, даже для видимости с ним не посоветовавшись… Чувства отрубило в один момент. Телесная память была подлиннее, конечно, не без тоски по ночам, но и это прошло.
С Аленой… черт, все оказалось просто фантастикой, но… глупо и безответственно. Потому что в первый раз. Смешно сказать, но было, было кое-что в сексе, чего он не знал и не умел. Сдерживать себя, оттягивая вульгарную физическую разрядку, - сколько угодно. Остановиться, выйти, когда уже невозможно терпеть… Да, еще никогда не доводилось. Смог, но… нет, больше не стоило.
Ну а дальше все понеслось само собой, без тормозов – разговор этот. Как будто на следующий уровень перешли. И тем, что она его увидела на сцене. И опасным сексом. На самом-то деле прозвучало все так, как будто стриптиз он танцует по приговору суда и это единственное, чем может по жизни заниматься. Будь он на месте Алены, удивился бы.
В том, что Стас сказал, не было ни слова неправды. Сейчас она его профессию приняла, и ей даже понравилось. Но это ненадолго. Все будет так, как он сказал. И досада от подъебов подружек, и раздражение, и ревность. Да, она станет это скрывать, но на сколько ее хватит?
Будь дело только в этом, все было бы намного проще. Да, ему нравилось быть стриптизером, он ловил реальный кайф. Но если бы встал выбор: Алена или стриптиз – даже сомнений не появилось бы. Может, еще неделю, несколько дней назад он не стал бы утверждать это так категорично, но сейчас знал точно. Стас действительно не мог пока назвать то, что испытывал к Алене, любовью, но понимал, что это уже очень близко. Влюблен по уши – да. Страсть дикая – да. Наваждение, почти зависимость. Но под любовью он все-таки понимал нечто иное.