Стас терпеть не мог выражение «заниматься любовью», оно казалось слащавым и жеманным. Но то, что было между ними, уже не вписывалось в рамки «только секс». Давно не вписывалось. Дико, необузданно, бесстыдно – да. Но столько рвущей в клочья нежности, желания обрадовать, согреть, защитить от всего света…
Алене в Амстердаме вздумалось покурить травку. Стас раньше пробовал – не зашло. Но хотя бы знал, чего от себя ждать. На кого-то действует как сыворотка правды. На всех по-разному. Но и тут сработало одинаково – еще большим желанием и безумным сексом. Хотя, казалось бы, куда уж больше и безумнее.
Возвращаясь домой, он подцепил где-то злющий европейский вирус. Неделю пластом с температурой под сорок. Алена сразу после занятий неслась к нему, ходила в аптеку, варила куриный бульон, растирала согревающей мазью, поила чаем с малиной. Заставляла принимать лекарства, терпеливо слушала его жалобы, сидела рядом и держала за руку. И даже спала рядом, хотя Стас сердился и пытался прогнать ее на диван.
- Дурища, тоже заболеешь, - хрипел он, но Алена только смеялась.
И, разумеется, заболела, едва он начал поправляться. Да еще похлеще, со всеми желудочно-кишечными радостями. Это Алену страшно смущало, и она пыталась его выставить. Но теперь уже уперся Стас. Точно так же поил ее бульоном, заставлял принимать лекарства и растирал ноги водкой. Алена ползала по стенке между кроватью и туалетом и злилась на то, что он при этом присутствует. А ему было абсолютно наплевать. Понадобилось бы – и памперсы бы ей менял.
Он даже в любви признался, когда Алена вышла, пошатываясь, из туалета. Вся зеленая, наобнимавшись от души с фаянсовым другом. Подхватил на руки, отнес в постель, укрыл одеялом, поцеловал в лоб. И сказал.
- У нас все не как у людей, - слабо улыбнулась она…
Когда уже было ясно, что Муму осталось жить всего несколько месяцев, что ничего не поможет, Стас каждое утро просыпался с мыслью: пожалуйста, только не сегодня. Еще хотя бы один день. И сейчас он испытывал то же самое. Звериное чутье подсказывало: времени осталось мало, надо брать от каждого дня все, что можно.
Это было похоже на мост над пропастью. Длинный мост, конец которого терялся в тумане, обрываясь там. И каждый шаг мог стать последним…
21.
Сначала Инне показалось, что она ослышалась. Потом – что Стас пошутил. Такая вот в их обычном стиле шутка. Сейчас скажет, что после клуба точно нет, а днем заедет.
В ухо давно били морзянкой короткие гудки, а она все никак не могла поверить в то, что услышала.
Когда она звонила ему перед этим, в прошлый раз, слишком много выпила. Такая тоска разобрала, что уже все равно было. День, ночь – хотя бы просто голос его услышать. А когда услышала, совершенно перестала соображать. То, что Алена дома, в своей комнате, вообще из головы вылетело. Сначала Стас отшил, а утром оказалось, что и Алене все через стену было слышно. Что они наговорили тогда друг другу? Потом сама вспомнить не могла. Кажется, ее понесло на какие-то мутные откровения, а Алена психанула, убежала.
Ой, не до Алены сейчас.
Что за чувства Инна испытывала к Стасу? Если одним словом, то болезнь. Она была больна им, и ненавидела эту болезнь. Пять лет, с такого самого вечера, когда увидела на сцене стрип-клуба. Он тогда был совсем мальчишкой, а ей в тот вечер исполнилось тридцать три.
Инна вспомнила, как сидела в зале за столиком и думала о своей бестолковой жизни. И о мужчинах в этой бестолковой жизни. Начиная с Володьки, в которого была влюблена в восьмом классе. Он учился в десятом – красавец, хулиган, мечта всех девчонок школы. Новогодняя дискотека, подвал под спортзалом, пыльные маты, вино, травка. Она пошла бы с ним куда угодно, но ему интереснее было делать это при всех. Четверо парней, три девчонки – все со всеми. Им в привычку, только она девственница. Боль, кровь…
Четыре года одна лишь мысль о сексе вызывала отвращение до рвоты. А потом маятник качнулся в обратную сторону. Она была студенткой Валерия в институте. Ей девятнадцать, ему сорок один. Женщин у него после развода было много, и обращаться с ними он умел. Но даже его стала пугать ненасытность Инны, как только она распробовала, в чем прелесть секса. И все-таки, когда забеременела, поженились.