Стас снова встал, оттолкнул мать, которая так и стояла перед ним, и вышел.
- Счастливо, Стасик, - крикнула она ему вслед. – Я тебе позвоню насчет следующего раза.
Входная дверь хлопнула.
- Я, пожалуй, тоже пойду, - Алена с трудом перевела дыхание. – Ты уже все сказала.
- Ты так думаешь? – мать стряхнула пепел с сигареты в чашку и захохотала, запрокинув голову: горло противно задергалось. – Ты присядь, в ногах правды нет. Думаешь, он просто так сдрыснул? Знал, о чем дальше речь пойдет.
- Да куда уж хуже-то, - Алена села на стул, с которого встал Стас. Слезы просились на выход, но она держалась. Еще не хватало разрыдаться перед ней!
- Ты так думаешь? А если я скажу, что два года назад он трахнул тебя только потому, что я ему заплатила?
- Что?! – губы словно замерзли, в глазах потемнело.
- Да, милая. Я ему заплатила. Достала вам билеты на концерт, сказала, где ты будешь. Фотографии показала, описала, во что ты одета. А он потом позвонил и отчитался.
- Зачем?
- Устроит версия, что я хотела как лучше для тебя? Согласись, и правда, неплохо вышло? Точнее, вошло? А то трахнул бы какой-нибудь немытый хрен в подворотне, на всю жизнь душевная травма.
- Заткни свои версии себе в задницу, мама, - Алена закрыла глаза, чтобы ее не видеть. – Мне насрать, зачем ты его заставила это сделать. Интересно одно: зачем все вывалила сейчас? Да еще свела нас нос к носу. Подожди-ка! – до нее вдруг дошло очевидное. – Да это же ему ты тогда ночью звонила!
Она расхохоталась почти до истерики, уже не в силах сдержать слезы.
- Вот ведь хохма получилась. Ты ему заплатила, чтобы он со мной переспал, а у нас вдруг все по-серьезному вышло, хотя и не сразу. Ну надо ж так облажаться-то! Похоже, на тебя у него больше даже за деньги не стоит, вот умора. А теперь ты как-то узнала, что мы вместе, и решила страшно отомстить. Ну и как, довольна? Полегчало?
Алена смахнула со стола чашку, та упала, разбилась, брызги кофе полетели на Инну.
- Ты даже не сука, мамочка, - сказала она с ледяной улыбкой, поднимаясь. – Суки любят своих щенков. Умирать будешь – не приду. Потому что ты для меня уже умерла.
Достав из сумки ключи, Алена швырнула их на пол и вышла. Лифта долго не было, и больше всего она боялась, что мать откроет дверь и еще что-то начнет говорить. Этого она бы уже не вынесла. Наконец лифт подъехал, зайдя в него, Алена уткнулась лбом в холодную металлическую стену и застонала.
Боль была такая, как будто на самом деле разрывало в клочья. Грудь словно железная лапа стиснула, не давая дышать.
Вот и все, повторяла она, вот и все…
Она вышла из парадной, и Стас схватил ее за руку.
- Не трогай меня, - сказала она спокойно, почти весело. – Не подходи ко мне. Никогда!
- Она смотрит в окно.
- Ах, вот как?
Алена подняла голову – мать действительно стояла у окна кухни и смотрела, отодвинув занавеску.
Схватив Стаса за рубашку на груди, – рубашку, которую сама вчера ему гладила! – Алена притянула его к себе и впилась в губы – зубами, сильно, с желанием причинить боль. Обняла за шею, просунула руку под воротник, ногти вонзились в кожу, глубоко, до крови. На губах, на языке тоже чувствовался привкус крови. Стас то ли опешил от неожиданности, то ли терпел, подыгрывая ее спектаклю.
Оттолкнув его, Алена открыла дверцу машины, села на пассажирское место, откинула голову на спинку. Стас сел рядом, завел двигатель.
- Алена…
- Заткнись! Нет. Только одно слово. Все, что она сказала, - правда? Что ты парень по вызову, что ты ее трахал все это время, что и со мной в первый раз – за деньги? Да или нет?
- Да…
- Поехали!
- Куда, к тебе?
- В Осинку.
- Адрес?
Алена сказала адрес и закрыла глаза.
Боже, пусть это будет кошмарный сон. Позволь мне проснуться!