Машина медленно ползла вдоль изгороди. Невидимая для оперативников, она беспрепятственно пересекла контур и, набрав скорость, полетела в сторону города. Стриж, скрючившись, лежал на заднем сидении. Его пальцы медленно шевелились. Легкая дрожь сотрясала все тело. Было такое чувство, что его заморозили крионики, а потом вдруг решили разморозить без применения какой-либо анестезии. Он осторожно повернул голову. Вокруг была абсолютная темнота, только кнопки бортового компьютера периодически мигали зелено-красными огоньками. Салон был пустым. Некоторое время он пытался осмыслить происходящее, но потом оставил свои бесплодные попытки. Единственное, что имело сейчас значение, так это то, что он все еще был жив. Со всех сторон сыпались сообщения: машина была настроена на канал группы захвата и невозмутимо транслировала неподвижному пассажиру текущую ситуацию. – Немедленно отозвать машину из укрытия. – На руководителя службы внешней разведки совершенно нападение, у преступника имеется оружие самоуничтожения. – Группе захвата немедленно переместить своих агентов за территорию дома, оцепить ее. – Поступило сообщение от службы внешней разведки: официально начата операция по захвату нелегала. – При обнаружении стрелять на поражение. Он застонал. Они арестуют меня как вооруженного нелегала, совершившего попытку покушения на руководителя службы внешней разведки. Я не доживу до настоящих допросов. Он попробовал сесть, чтобы посмотреть маршрут, но бессильно упал на сидение, закусив губу. Сообщения прекратились, теперь бортовой компьютер только тихо попискивал, подмигивая ему своими разноцветными глазами. – Пункт назначения, – еле слышно произнес Стриж. Компьютер не реагировал. Похоже, команда была слишком тихой. Интересно, как быстро грызуны обнаружат меня? Или это будут лисицы? Мне стоит избегать встречи с любым сотрудником департамента. Отец появился на переднем сидении, словно до сих пор был жив, повернулся к нему и грустно улыбнулся: «Сын, не стоит тратить на это свое время. Я так и не научил тебя просто наслаждаться жизнью, любить каждое мгновение. Ты всегда был таким импульсивным и непослушным. Пора прекратить эти детские игры. Разве я тебе не говорил, что это не для тебя?» Кипарис был так близко, так похож на настоящего человека, что Стриж испугался. Некоторые мертвецы не нуждались в теле для того, чтобы продолжать мучить тех, кто остался жить. Это неправильно. Все это чудовищная ошибка. Смерть не может быть естественной. Убивать – противоестественно, умирать – противоестественно, и любовь Кипариса тоже противоестественна. Я никогда не соглашусь со всем этим. Он согнул ноги в коленях и с трудом перевернулся на спину. На потолке сверкали звезды, настоящие звезды… Небесный свод был прекрасен. Дрожание, мерцание, яркие вспышки и медленное затухание. Безмолвная музыка небес уносила в бесконечный мир, где не существовало ничего – ни криков виджена, ни какофонии баров, ни безумных игр разведчиков. Эта тишина растворяла. Холодные брызги вечности завораживали. В пугающем безмолвии уже не было места для сомнений. Звезды танцевали свой магический танец вечной жизни. Это было настоящим безумием. Кошмары преследовали его даже здесь. Он вздрогнул всем телом, вытянул руку и ударил по дверной ручке. Дверь не открылась. Он отчаянно продолжал бить, абсолютно автоматически, не отдавая себе отчет в том, что попытка выпрыгнуть из салона на такой скорости неминуемо приведет к гибели. Рука беспомощно царапала пластиковую панель. Бесконечность космоса. Лотос – цветок вечной жизни. Бессмертное тело и бессмертная душа. Вечность уничтожает абсолютно все. Маски никогда не плачут, Кай, запомни это. У этой сказки странный конец. Разве бессмертие не было для некоторых героев персональным адом? Почему он отпустил меня? Куда я лечу? Неужели Кицу знала, что меня могут убить? Его мысли путались, он плохо соображал и почти перестал ориентироваться в пространстве. Я должен выбраться из этой западни. Иначе просто сойду с ума. Неожиданно перед глазами возник образ Феникса. Он ведь что-то сказал, прежде чем я потерял сознание? Что это было? Это было что-то очень важное, что-то настолько важное, что я почувствовал, как сердце пронзил осколок льда. Мне тогда стало настолько больно от его слов, словно я все это время искал не то и не там. Почему же сердце до сих пор болит? Машина неслась по городским улицам, поворачивала на перекрестках, бесшумно скользила по дороге. Постепенно движения Стрижа стали слабыми и вялыми. Небесные огоньки поблекли, поплыли, даже попискивание стало тихим и монотонным. Наркотик продолжал свое действие – он погружался в мир странных и непонятных сновидений. Его веки опустились, дыхание стало поверхностным, рука безвольно упала на сидение. В городе был объявлен особый режим перехвата. Десятки групп тормозили и проверяли подозрительные машины, но его транспорт обладал волшебным иммунитетом: никому и в голову не приходило остановить личную машину Феникса. Словно призрак, невидимый для окружающих, она беспрепятственно достигла свалки. Бортовой компьютер удовлетворенно пискнул и разблокировал дверь. Спустя полчаса мусорщики вытащили неподвижное тело, приняв очередной дар города, щедрого на самые странные и замысловатые подарки.