– Ты же из СИН. Ты можешь быстро найти ее. – Майя внимательно рассматривала голографическое изображение.
– Наверное, так и должно быть. Но у меня не получается. – Он жалко улыбнулся. – Может, ты что-то о ней знаешь? Ее идентификатор 85608345.
– Извини, я никогда о ней не слышала.
– Возможно, кто-то из твоих знакомых знает?
– Я сильно в этом сомневаюсь. – Майя отвела взгляд от изображения.
– Ты все же попробуй узнать. – Он взял ее ладонь. – Такая информация может дорого стоить. Сможешь устроить себе маленькие каникулы за городом.
– Хорошо, я попробую. Но я бы не стала особо рассчитывать на что-то.
– Я не должен пренебрегать даже такой возможностью. Как насчет того, чтобы посмотреть вместе фильм?
– Извини, но я, наверное, поеду домой. Не обижайся, просто не каждый день меня отвергают. – Она нервно рассмеялась.
Он покаянно склонил голову:
– Извини, что испортил тебе вечер.
– Вот уж чего не отнять у парней из высших кругов, так это умения быть вежливыми в любой ситуации.
Она подняла с пола плащ и небрежно накинула на плечи:
– Давай в следующий раз встретимся в кафе. Я сама позвоню.
– Майя...
– Да?
– Шатенки мне всегда нравились больше блондинок.
Зрачки девушки расширились. Она запахнула плащ и торопливо выскочила из комнаты. Он направился следом, чтобы проводить, хотя в этом не было никакой необходимости. Входная дверь захлопнулась. Она даже не обернулась. Он прислонился спиной к двери и замер, приложив ладонь к груди. Внутри пылал пожар.
Какой странный вечер… Я весь горю. Но ведь нельзя подхватить инфекцию от обычного прикосновения? Или можно, если это человек Дна? Надо спросить об этом Сеть.
Бласт откинулся в кресле и закрыл глаза. Перед его внутренним взором возникла мрачная комната, в углу которой стоял стол с яркой настольной лампой в форме летящей птицы. За столом сидел юноша с растрепанными волосами. Он задумчиво рассматривал страницу книги и, кажется, совсем не замечал посетителя. Книги были повсюду – на полу, столе, полках, стульях; ими были забиты все книжные полки этой странной библиотеки, такой нелепой и чудной для современного мира.
– Законы бесполезны как для хороших людей, так и для дурных. Первые не нуждаются в законах, вторые не становятся от них лучше. – Молодой человек оторвал взгляд от книги и посмотрел на Бласта. – Надо бы и право исключить из общего курса. Если подумать, тоже абсолютно бессмысленный предмет.
Бласт присел на краешек стола.
– Где нет закона, там нет и преступления. Пора избавляться от этого хлама. Сейчас никто не сидит и не читает в подобной келье.
Он обвел взглядом комнату и пнул ногой книгу, лежавшую рядом.
– Подумать только, – усмехнулся его собеседник, – сколько времени прошло с тех пор, как ты сидел тут и зачитывался этими же книгами? Вернее было бы сказать, когда Я сидел тут и глотал запоем то, что ты сейчас называешь хламом. Бросил меня здесь, забегаешь от случая к случаю, да еще пытаешься диктовать свои условия.
– Да брось ты. – Бласт выдернул книгу из его рук. – Я старше тебя и стал меньше времени уделять этой ерунде. Эта обстановка начинает меня раздражать. Не хочется вспоминать, что я был когда-то таким наивным и глупым. Когда взрослеешь, становишься прагматичным.
– Так в чем же дело? – Парень насмешливо посмотрел на него. – Я всего лишь твоя устаревшая копия, копия без имени и прав. Ты можешь спокойно стереть меня.
Бласт поднялся и отвернулся.
За его спиной раздался смешок:
– Я весь такой архаичный. Придумываю глупые иллюзии несуществующих библиотек, которые давно превратились в странные музеи для стариков, обожающих древний хлам. А ты такой современный, динамичный, актуальный. Почему бы просто не перезаписать меня? Постой! Дай угадаю? Хочешь избавиться от биологического тела и забыть, как продавал детей? Но вот ведь незадача: я-то буду помнить!
– Ты прав, хочу сохранить тебя как отдельную копию. Можешь и дальше развлекаться. Ты можешь себе это позволить, пока я вынужден работать, чтобы обеспечить жизнь этому глупому телу. Но не слишком радуйся своим развлечениям. Я довольно много накопил и скоро подам заявку на хранение еще одной копии. Ты станешь обычным замороженным воспоминанием о юности.
– Мне все равно. Лучше позаботься о деле Селены. Вечно приходишь сюда, когда тебя все достает, и жалуешься. Если бы ты синхронизировал нашу общую память чаще, то я бы придумал себе иные, более современные развлечения. Из-за тебя я так ограничен в своем развитии!
Бласт внимательно смотрел на своего виртуала. Тот уткнулся в очередную книжку и углубился в чтение. Губы его при этом слегка вздрагивали, будто он произносил слова про себя. Он вспомнил эту свою старую привычку, от которой давно избавился, и поморщился. Его копия повторяла даже рефлекторные движения мускулов, несмотря на то что виртуал не обладал телом. Это было нелепо, и он еще раз удивился решению модельеров создавать виртуальные копии человеческих индивидуумов, передавая компьютерной модели абсолютно все привычки прототипа, будь то стереотипы поведения или вот такие абсолютно бессмысленные для бестелесного создания реакции. Впрочем, считалось, что таким образом копия получит возможность сохранить воспоминания обо всем, что создало личность. Так было раньше и так осталось сейчас, хотя в современном мире это уже и не имело смысла: многие виртуалы имели достаточно ресурсов для самостоятельного и независимого развития, естественно, если это позволял носитель биологического разума, ведь именно он оплачивал жизнь виртуала. Многие из них со временем делались настолько независимыми, что невидимая связь, всегда существовавшая между близнецами, становилась хрупкой и разрывалась. Когда такое произошло впервые, врачи констатировали расщепление личности пациента и принудительно стерли цифровую копию, так не похожую на владельца. Но это было очень-очень давно, на стадии становления дополненной реальности. В современном обществе таких инцидентов не случалось. Все с детства привыкли к тому, что альтернативная личность может со временем превратиться в незнакомца. Толерантные личности спокойно жили в симбиозе противоречивых существ, а менее терпимые либо изначально не давали виртуалам возможности развиваться самостоятельно, либо дарили свободу излишне независимой личности, попросту говоря, превращая их в неидентифицируемых бродяжек Сети.