На лбу выступил пот. Она вытерла его дрожащей рукой.
Запустить бы сейчас одну из тех модных штучек, что делают модельеры… Анализатор изображений мог бы очень помочь в подобном деле. Ручной перебор отупляет, реакция слабеет. Но для этого придется подключиться к Сети. Виртуал может проснуться и обнаружить меня. Неоправданный риск.
Почему просто нельзя запретить хранить информацию вне Сети? Сколько данных человек может хранить на домашнем виджене? Ну, пять тысяч, ну, максимум десять тысяч записей. Необходимо просто сосредоточиться и не потерять концентрацию.
Пошатываясь, она поднялась и направилась на кухню. Невыносимо больно. Голова вот-вот взорвется. Слишком много изображений за столь короткий промежуток времени. Она подошла к нише и протянула ладони. Ледяная струя ударила по запястьям. Девушка закрыла глаза и наклонила голову, подставила ее под струю. Холодный молоточек забарабанил по лбу, кожа онемела.
Вот и прекрасно. Природная заморозка. Даже не надо использовать медицинскую помощь.
Она откинула со лба прядь, провела рукой по волосам. Ладонь наткнулась на небольшой бугорок. Девушка замерла.
Интересно. Карты памяти никогда не создают неудобств, а обычный просмотр видео так быстро перегревает мозг. Человеческий организм действительно слишком несовершенен. Столько усовершенствований, от специализированных ноотроп до имплантов, и все бесполезно.
Ей жутко хотелось пить. Она открыла панель встроенного шкафа. Помимо обычных белых стаканчиков, покрытых черно-белыми кодами, тут стояли две яркие чашки с рисунками. Одна темно–зеленная с незатейливым геометрическим орнаментом, вторая ярко-желтая в каких-то непонятных цветах. Она дотронулась до одной. На ощупь материал был не знаком. Похоже, рисунок наносился непосредственно на емкость. Он был статичен. Так никто уже не делал целую вечность: рисунки на посуде всегда менялись. Она взяла одну чашку в руки – ни единой царапины или потертости. Сразу видно, не какой-то древний хлам. А ведь такая вещь стоит больше, чем может показаться неискушенному гостю. Уж она-то точно знает.
И откуда у тебя такие дорогие игрушки? Неужели Кипарис постарался?
Ей стало любопытно, и она открыла еще несколько панелей. На первый взгляд на полках не было ничего примечательного – обычные брикеты для печати еды, витаминные пластины. Хотя наряду с привычными вещами попадались и такие, которые обычный человек никогда бы не приобрел.
Она направилась в спальню, открыла купе-гардероб. Вещи были самые стандартные. Верхняя полка заставлена цветными контейнерами. Селена достала один. Внутри лежал простой белый свитер. Рядом высветилась метка: «Натуральная шерсть викуньи – восемьдесят процентов, синтетическое волокно – двадцать процентов. Стоимость изделия – три миллиона кредиток. Идентификатор владельца – семья Ценцирионов». Надпись вращалась несколько секунд. Она зачарованно рассматривала ее, потом медленно коснулась свитера сквозь пластиковую упаковку. Интересно, какова на ощупь настоящая шерсть? Она никогда не сможет приобрести такую вещь, даже если использует все доступные финансовые средства, включая наследственный счет. И Кипарис никогда не смог бы достать такую вещь. Самое забавное, что красть подобную вещь бессмысленно: на ней метка одной из самых влиятельных семей. Она сглотнула и, осторожно вернув контейнер на место, открыла следующий. Вещь, которая лежала в нем, тоже была дорогой. И, судя по всему, ее тоже никогда не вынимали. Некоторые контейнеры вообще выглядели так, будто их и не открывали. Создавалось впечатление, что у Стрижа есть богатейший поклонник, чьи подарки он не может принять, но не может и отправить обратно.
– Ну и как все это понимать? – пробормотала она. – Нужно ознакомиться с его личным делом. Не нравится мне все это.
У нее оставалось не так уж много времени для решения загадок, и она снова направилась к виджену, присела около него. Перед глазами замелькали лица, дома и незнакомые вещи. Чужие, бессмысленные воспоминания. Фотографии казались какими-то кислотными и чересчур яркими, нелепыми. Звук видео пришлось отключить, чтобы хоть как-то притупить восприятие. Последняя вспышка с изображением какой-то детской мордашки пронеслась перед глазами и погасла. Она даже успела понять, что это фото Стрижа в детстве.
Все не так плохо… Я не просто воспринимаю образы, я еще способна анализировать информацию. Бестолковый виртуал! Если бы не он, можно было бы просто скопировать все данные и спокойно пролистать дома.