Вот и все. Сегодня вам придется пожалеть о том, что вы выбрали не того игрока.
Раздался щелчок, и он неожиданно почувствовал боль. Тысячи иголок впились в его грудь. Он вскрикнул и снова упал. Это было чистое сознание. Сознание неизбежности падения. Вечность, которая существовала всегда и сейчас, электрическим током пробила позвоночник, потекла по венам, загорелась под мускулами, огнем побежала по нервам, пробивая свой путь к мозгу в страстном желании спалить его. Яростное пламя бытия, пожирающее тело изнутри, старалось охватить внутреннюю вселенную, уничтожить ее. Драконы действительно когда-то существовали, и их смертоносное пламя сейчас уничтожало его. Стриж больше не мог идентифицировать себя, полностью потерял представление о времени и пространстве. Разум угасал, расплавленные капли света поражали сетчатку, разъедали нервные окончания.
БОЛЬНО, БОЛЬНО, БОЛЬНО…
Собрав последние силы, он в отчаянной попытке послал сигнал экстренной помощи. Неожиданно боль прошла, и по телу прокатилась волна тепла, наполнившая его радостью и счастьем. Наркотики. Перед ним появилась зеленная поляна, залитая солнечным светом. Вокруг распускались пышные бутоны самых немыслимых оттенков. Они набухали и взрывались ярко-огненными вспышками. Безумный фейерверк красок сопровождался музыкальными трелями. При каждом взрыве в воздухе возникал новый запах. Никакой парфюмер никогда бы не смог смешать столько горьких, сладких и кислых ароматов одновременно. Это было поистине фантастическое буйство цвета, запаха и звука! Пурпурный мак, не слишком выделявшийся на фоне других цветов, внезапно начал расти, закрыл полнеба, превратился в чудовищного гиганта, собирающегося сожрать всю поляну. Мак трясся на фоне неба и хохотал, словно Мефистофель. Стриж попытался обнять бархатные лепестки, но рука прошла сквозь пустоту. Еще одна цветочная бомба взорвалась, наполнив окружающее пространство свистом и горьким запахом миндаля. Мир поблек, превратился в черно-белую иллюзию.
Тьма окружила и поглотила его.
Было тихо, очень тихо. Стриж попробовал пошевелить пальцами. Попытка оказалась успешной. Это вселяло надежду. По крайней мере, яд не успел проникнуть настолько глубоко, чтобы полностью парализовать его. Он почувствовал запах, который у него почему-то ассоциировался с больницей. Отвратительный запах.
Значит, меня все-таки спасли.
Он приподнялся, попытался открыть глаза и чуть не закричал от боли, настолько ярким оказался свет.
– Ты что, совсем глупый? – услышал он женский голос. – Разве тебе не говорили, что после нейрошока повышается светочувствительность? Не стоит открывать глаза.
– Кицунэ, неужели врачи не могли сделать свет чуть более приглушенным?! Это же больница. Или я ошибаюсь? – Он упал на подушку. Все тело ломило так, будто иголки вытащили, а кровоточащие раны забыли заклеить. Похоже, обезболивающее не могло полностью нейтрализовать последствия.
– Не ошибаешься. Больница. Я сижу в полумраке. Боюсь, что даже при выключенном свете ты испытал бы определенные неудобства.
– Что ты здесь делаешь? Ты же в отпуске. – Он понял, что девушка права. Световые пятна пульсировали даже при закрытых веках, доставляя массу неприятных ощущений. Судя по всему, единственным спасением от этой пытки было сонное небытие.
– Мой отпуск закончился вчера. Ты был без сознания почти двое суток. Хорошо, что у тебя такая хорошая реакция, и ты успел вызвать помощь до того, как потерял способность подключиться к Сети. Если бы не это… Ты хоть представляешь, сколько кровяных клеток пришлось синтезировать, чтобы вывести яд из твоей крови? О чем ты вообще думал, когда шел в подобное место?
– Что это было?
– Иглоукалыватель.
Наступила тишина, нарушаемая только легким писком системы жизнеобеспечения. Стриж понял, что девушка злится.
– Я не ожидал такого поворота событий. Согласись, на сотрудника департамента просто так не нападают. Я ведь могу быстро опознать их, даже если бы они убили мое физическое тело. Кстати, я записал их идентификаторы.
– Мог бы, если бы они использовали реальные иденты.
– Фальшивые идентификаторы? – удивился Стриж. – Владельца заведения уже допросили? Думаю, ему совсем невыгодно ссориться с департаментом.
– Молчи, самоуверенный идиот! – Кицунэ перестала скрывать свое раздражение. – Этот бар никому не принадлежит. Он зарегистрирован как помещение, где встречаются продавцы и покупатели. Продавцы выставляют свой товар – спиртное, музыку, место для игр, а покупатели приобретают его. Там шатается всякий сброд, падкий на подобные вещи.