Почти одновременно…
Он пропустил их внутрь. В комнате сразу стало шумно. Все ходили, чем-то щелкали, записывали. Два молодых агента осматривали труп, перешептывались. Вид у них был спокойный и самоуверенный. Они производили впечатление людей, которые каждый день выезжают на подобные вызовы. Кто-то подошел к виджену, включил его и понял, что прибор ничего не зафиксировал. Подозрительно покосившись на него, агент обратился с вопросом к коллеге. Через секунду они переглянулись, а затем включили какой-то прибор и стали сканировать комнату. Все было, как в кошмарном сне: бессмысленно, нелогично. Ощущение нелепости нарастало. Внешняя суета никак не сочеталась с внутренней опустошенностью. Им вдруг овладело безразличие к происходящему.
Какая глупость… Тот, кто сделал это, был, несомненно, профессионалом. Ничего они не найдут.
В голове раздался сухой щелчок, будто перегорел небольшой выключатель. Фокус зрения сместился. Агенты неожиданно потеряли свою живость и деловитость. Вместо подтянутых людей со спокойными лицами и проворными пальцами он увидел горстку уставших и довольно хмурых мужчин среднего возраста. Лицо молодого человека, который держал в руках шарф, постарело: сеточка морщин от постоянных инъекций для омоложения, бледный овал, так похожий на выцветшую маску, сделанную из пластика. Его коллега, стоявший рядом, попытался поднять труп со стула. Капельки пота и покрасневшее от усилий лицо свидетельствовали о плохой физической форме агента. Оба агента выглядели недовольными и злыми. Ситуация их явно раздражала.
Он вздрогнул от прикосновения. Рядом стоял психолог.
– Молодой человек, зачем вы отключились от Сети? Вам это явно не пойдет на пользу.
Еще один щелчок – и мир обрел привычную форму. Оперативники снова производили впечатление целеустремленных живчиков, не знающих преград и проблем.
– Наклонитесь, пожалуйста. – Психолог присоединил к его голове ленту, раздался еле слышный щелчок. Он почувствовал легкое головокружение, а затем слабость и сонливость. Врач взял его за руку, словно ребенка, и вывел из комнаты. Они вышли из здания и остановились на крыльце.
ЩЕЛК, ЩЕЛК…
Крупные и редкие капли дождя упали на блестящий асфальт, а потом молния разрезала ночное небо огненным зигзагом, и грохнул гром. Потоки воды хлынули с небес, грязными ручейками побежали по дороге.
Около выхода стоял человек в форме, судя по идентификатору – разведчик.
– Этой зимой дожди что-то зачастили, да? – обратился он к психологу – А это кто? Свидетель?
– Прошу подождать с вопросами до утра. Сегодня он не в том состоянии, чтобы общаться с представителями департамента. Где машина?
Словно дождавшись неведомого сигнала, из подворотни вынырнуло такси.
– А он это… не того? – забеспокоился молодой человек. – Он завтра точно появится на допросе?
– Вы что, не доверяете мне? – Врач нахмурился.
Агент что-то злобно пробормотал, сплюнул и отвернулся.
Психолог резво накинул на голову капюшон и выскочил на улицу, потянув «свидетеля» за собой:
– Садитесь. Такси доставит вас по адресу. Рекомендую по приезде принять теплую ванну, а потом сразу же лечь спать. Впрочем, вы и без моих рекомендаций уснете.
Машина тронулась. Через мгновенье она почти летела по блестящей, мокрой от дождя дороге. Он прижался лбом к стеклу. Краски сливались в цветные зигзаги из мелькающих домов и автомобилей.
Почему в голове такой вакуум, будто я наглотался глюкона в игротеке? Разве Кипарис может умереть вот так? Так холодно. Почему глупое лекарство не действует?!
В толпе мелькнула девушка в алом шарфе.
– Остановите!
– Извините, но прекращение движения вне остановок запрещено правилами, – пропищал бортовой компьютер.
Он тряхнул головой и закрыл глаза.
Не имеет смысла.
Машина подъехала к дому. Он вышел под проливной дождь и направился к подъезду. Холодные капли хлестали по спине, по голове, плечам; струйки змейками ползли по коже, жалили и кусали. Казалось, расплавленный лед обжигает обнаженное тело. До двери всего несколько шагов, но пространство качнулось и провалилось в мутную пасть дождевой завесы. Он чувствовал, что промок насквозь, несмотря на сообщения рекламных роликов, которые кричали о непроницаемости новейших синтетических волокон. Одежда распадалась и умирала, как и все на этом свете. Его знобило. Он дотронулся до пластика двери, перешагнул порог. Дождь резко прекратился, яркий свет ударил в глаза, ослепив на секунду. Дорогу до квартиры он не запомнил, не запомнил и того, как вошел. Словно кто-то стер кусочек памяти.