Феникс быстро пересек парк и направился через площадь к одному из зданий департамента. Остановился посередине площади, улыбнулся и снял очки. Яркие краски мгновенно померкли. Небоскребы стали серыми и скучными, все виртуалы исчезли. Улица опустела. Гуляющие одиночки перестали выглядеть такими уж забавными: вокруг появились болезненные лица, которые могли стать красивыми только с помощью аватаров, блеклые одежды, покрытые шифрами-узорами для имитации роскошных одеяний. Ролики и реклама исчезли. Весь мир застыл в блеклом безмолвии.
Феникс был слепым.
Он огляделся. Мир слепого был для него абсолютно привычным. Большинство людей видело прекрасные здания и красивые лица людей в цветных одеяниях. Феникс видел реальность. Здание департамента возвышалось на горизонте – огромное, уродливое, покрытое черно-белыми кодами, словно долговязый подросток, страдающий от проявления первых гормональных атак. Для окружающих это была прекрасная высотка, изящная и величественная, на фасаде которой мелькало немыслимое количество информации. Однако в настоящий момент он не видел этого. Многие посочувствовали бы ему, решив, что это ужасно – не видеть и не слышать того, что доступно другим. Но он думал иначе. Прогулка по городу, когда на тебя не обрушивается шквал цифровой ерунды, казалась восхитительной. В такие мгновения он был рад тому, что у него врожденная слепота. В детстве малышам вживляли в сетчатку электронные слои, которые позволяли передавать информацию Сети напрямую в мозг. Его первые пробные операции прошли безуспешно. Роговица отторгала чужеродный материал, и врачи прекратили попытки. Конечно, дополненная реальность была ему доступна, но это напрямую зависело от электронных приспособлений – виртуальных очков или линз. Стоило только снять их, как он тут же становился слепым, не способным видеть дополненную реальность. С точки зрения большинства, он, вне всякого сомнения, должен был страдать от своей ущербности. На самом деле он не испытывал по этому поводу никаких эмоций.
Феникс заметил маленькую девочку, которая озиралась по сторонам. Одета она была, как ребенок Дна. Судя по всему, потерялась. Он подошел к ней, присел на корточки и спросил:
– Ты потерялась?
Девочка вздрогнула и уставилась на него, широко распахнув глаза:
– Я? Нет, дяденька, вы ошиблись. Я не потерялась.
– Ну, извини. Ты выглядела потерявшейся. – Он погладил ее по голове, – Где твой воспитатель?
Она сжала губы и отступила. Он заметил, что глаза у нее покрасневшие и слегка опухшие, видно, долго ревела. И при этом она явно не стремилась найти своего воспитателя.
«Ясно, – подумал он. – Очередной ребенок сбежал из приюта. Надо вызвать патруль и сдать ее. Вечно они сбегают, хотя девчонки реже. И куда они бегут? Ведь бежать-то некуда».
– Мне кажется, твоим опекунам не понравится, что ты гуляешь без присмотра.
Малышка сжалась и потупила взгляд. Феникс резко поднялся и обернулся.
Раздался возмущенный крик:
– Ты что, ослеп? Не видишь, куда прешь? – Перед ним возник упитанный мужчина средних лет, слегка лысоватый, с дрожащими руками. Его глаза были мутными, как у человека, перебравшего нейронаркотиков. – Ты толкнул мою подружку, мерзавец! Немедленно извинись!
Феникс недоуменно посмотрел на него, но, догадавшись, надел очки. Упитанный малый превратился в симпатичного, подтянутого мужчину. Рядом с ним стояла полосатая красотка, на голове которой были мягкие ушки. -кошка, виртуал. Ничего удивительного, что он не заметил и не почувствовал ее. Девушка капризно надула губы и, намотав на пальцы волосы, промурлыкала: