Он стоял около дерева. Зеленые листья трепетали над головой. Перед ним, устремляясь к горизонту, колосилась золотая рожь. Уже наступил вечер, грозовые облака затянули полнеба. В лучах умирающего солнца пейзаж был особенно прекрасен: желто-синий небосвод, качающиеся на ветру колосья. Он знал, что где-то там, за спиной, намного ближе, чем кажется остальным, находится огромная пропасть, безумный и беспощадный монстр, способный уничтожить весь этот мир. Наверняка она была не такой уж большой, но ему почему-то казалось, что падать в нее можно целую вечность.
Почему я здесь? Ах, да, именно здесь мы, кажется, остановились в прошлый раз.
Рядом появился маленький мальчишка и с радостным смехом пробежал мимо.
– Постой! Не туда! – Он махнул рукой, но она прошла сквозь пустоту. Мимо с криком пронесся еще один малыш с воздушным змеем. Он с восторгом рассматривал свою парящую игрушку и совершенно не думал об опасности.
Вот и вся моя работа: стеречь ребят над пропастью во ржи. Знаю, что глупо, но это единственное, чего мне хочется по-настоящему. Наверное, я дурак.
Ветер гладил волосы прохладными прикосновениями. Он поежился, запрокинул голову. В небе летали маленькие птички, названий которых он не знал. Они тревожно щебетали о чем-то своем, совершенно непонятном и немыслимом. Наверное, о грозовом небе, которое пугало и манило их своей беспощадной высотой.
Разве не все птицы умерли? Откуда они тут?
Словно повинуясь проклятью, пташки упали на землю. Маленькие хрупкие тельца лежали неподвижно: поджатые скрюченные лапки, растрепанные крылья. Он ощутил печаль, словно это он был маленькой птичкой, пойманной в силки. Бедная птаха, которая отчаянно трепыхается, не понимая, что обречена на гибель…
Грустно улыбнувшись, он повернулся к сестре, пытаясь выразить свои чувства.
Раздался писк. В воздухе задрожало сообщение. У него закружилась голова, и он чуть не потерял равновесие. Через мгновенье он уже был высоко в небе, над полем, а снизу на него смотрел ошарашенный и немного обиженный Холден.
Стриж прочитал отказ Василиска и закусил губу. Мир распался. Он снова был на своем рабочем месте в кабинете. Вокруг сидели коллеги. Кто-то лениво просматривал гиперссылки, кто-то дремал, но были и те, которые, как он, читали.
Что ж, этого следовало ожидать. Представители разведки всегда тащили гражданских на допросы, но вряд ли кто-то из них согласился бы на аудиенцию по запросу гражданского.
Он осторожно дотронулся до висков. Пластина с камеры уничтожена, теперь вся информация хранится в голове. В настоящий момент он единственный человек, который точно знает, кто убийца. Картинка вновь всплыла перед глазами. Он вздрогнул. Камера висела довольно высоко и была расположена не слишком удачно, но все-таки убийца не остался незамеченным. Она вошла в комнату совершенно спокойно, словно была здесь много раз. Сначала появилась белокурая макушка: светлые волосы струились по загорелым плечам, спадали золотистым водопадом. Подняла голову – и камера зафиксировала раскосые глаза и упрямые губы. Девушка была изящна и сексуальна в своем обтягивающем комбинезоне. Ее веселость, задорный взгляд и кокетливая ножка, выставленная вперед, – все было игрой равнодушной королевы, привыкшей помыкать мужчинами. Кипарис был почти голым, вероятно, в ожидании одной из своих возмутительных игр в любовников. Он подошел к ней, попытался обнять, но она отстранилась, не позволяя прикоснуться к себе, вынула алый шарф и загадочно улыбнулась. Мужчина быстро принял правила игры. Когда она повелительно мотнула головой, засеменил к стулу. Он хихикал, как ребенок, когда она связывала ему руки, норовил ущипнуть. Только на секунду он замер, будто предчувствуя что-то непонятное и недоброе.
– Что с тобой? Ты так осторожно касаешься меня…
Но она не ответила, ловко накинула алую повязку ему на глаза. Спустя десять минут этот кусок материи будет валяться около мертвого тела, но он, конечно, не знает об этом, возбужденно облизывает губы. Она достала из кармана перышко и пощекотала его бедро. Он полностью расслабился и учащенно задышал. Девушка неторопливо наклонилась к сумке – и вот уже в ее руках нейросжигатель, маленький и неприметный убийца. На лице отца блуждает глупая улыбка. Она невозмутимо устанавливает переключатель на максимум, направляет оружие ему в лицо и нажимает на кнопку. Стреляет хладнокровно, прекрасно сознавая, что он умрет окончательно и бесповоротно. Кипарис резко дергается, пытается произнести хоть слово, но вырывается только булькающий, неразборчивый звук: нейросжигатель уничтожает нейроны с фантастической скоростью, он даже не успевает закричать. Наверное, это даже не больно. Девушка снова наклоняется, достает полестиратель, проводит им по сторонам комнаты. Всего несколько минут – и операция завершена. За все время произнесено лишь несколько фраз, да и то Кипарисом.