Виртуал взял мундштук в рот и закрыл глаза. Пространство вздрогнуло, полилась мелодия. С неба посыпались хлопья снега. Они светились, кружась среди зеленной листвы, падали на плечи молодого человека, на его мягкие волосы и не таяли. Бело-золотистые цветы почти мгновенно покрылись холодным, сверкающим пухом. Лицо Василиска застыло, стало похожим на неподвижную маску. Весь мир превратился в одну большую хрустальную снежинку, внутри которой отчаянно звенела и металась пронзительная нота, пытающаяся вырваться из цепкого ледяного капкана.
Мой брат-близнец, как и сказал Янус, ты всегда что-то чувствуешь. Как много в тебе чувств и как мало логики!
Стриж просыпался по утрам, ходил на работу, засыпал вечером дома. Все было, как обычно. Двигался он автоматически, и большинство коллег пришли к выводу, что грызуны все-таки пичкают его какими-то химическими препаратами. Его не покидало ощущение, что он подозреваемый, которого арестуют со дня на день. Наступил момент, когда он перестал понимать, зачем вообще вмешался в расследование. Если бы кто-нибудь спросил его сейчас относительно мотивов, то он, пожалуй, не смог бы ответить. Единственное, что он понимал абсолютно точно, так это то, что его вмешательство привело еще к двум смертям.
Спустя две недели допросы прекратились. За это время грызуны вытащили из него всю мыслимую и немыслимую информацию. Спрашивали обо всем, даже о том, о чем никогда не спрашивали раньше: как к нему попала запись убийства, о встрече с Фениксом, о последнем допросе Селены. Его не арестовали. В одно прекрасное утро Василиск холодно сообщил, что допросы закончились, и порекомендовал не брать отпуск. В тот день Стриж вышел из кабинета Василиска совершенно опустошенным. Впервые за последние дни он будто освободился от сна, в который погрузился в момент взрыва. К нему вернулась его обычная возбужденность, но она уже не была целеполагающей, а стала какой-то нервной и неопределенной. Он шел к себе, когда увидел Феникса, идущего навстречу, и вспомнил, что так и не поблагодарил его за спасение. Лицо заместителя руководителя лисиц было непроницаемым. Такой же спокойный и равнодушный, как всегда. Они поравнялись, и Феникс прошел мимо, словно Стрижа никогда и не существовало. Стриж резко остановился, повернулся и хотел окликнуть Феникса, но в последнюю минуту смелость покинула его. Руководитель СВР скрылся за поворотом, а он еще несколько минут стоял и смотрел ему вслед, пытаясь понять, простил ли тот ему эти смерти и внутреннюю заварушку в СВР.
Вечером он напился. Собственно говоря, он не собирался этого делать. Просто хотел чуть-чуть расслабиться и выбросить события последних дней из головы. Но пару коктейлей в баре – и он поплыл.
– Кицу, ты не понимаешь. Он спас мне жизнь, а я даже не поблагодарил его, – пьяно бормотал Стриж.
Кицунэ смотрела на него с некоторым сочувствием вперемешку с презрением. Она согласилась пойти с ним, чтобы помочь ему выговориться. Но последние полчаса вывели ее из себя. Стриж только то и делал, что оплакивал своего отца и собственную глупость.
– Стриж, прекрати, – поморщилась девушка. – Он сделал это рефлекторно. Просто толкнул тебя и упал сам. Агентов учат так поступать. В этом нет никакой личной заслуги.
– Ты ничего не понимаешь. Он нашел убийцу Кипариса и вел расследование. Он пытался спасти эту девушку, чтобы узнать правду. А я все испортил.
Стриж начал размахивать руками, пытаясь отогнать от себя цветной дым сигарет. Ему почти не было видно Кицунэ, и это его раздражало.
– Говорю тебе, прекрати себя жалеть. Ты, конечно, был не прав, что полез в это дело. Но не стоит накручивать себя. К тому же ты не знаешь, какой Феникс подлый. В этом расследовании и без тебя были бы какие-нибудь неприятности.
– Вот, значит, как? – Стриж пьяно захихикал. – А разве вы не беситесь оттого, что он обскакал всех? Руководит самым серьезным направлением ОИД. И ведь добился этого без всяких связей. Ваша нелюбовь – разве это не зависть и не признак собственной ущербности?
– Что ты такое говоришь? – разозлись Кицунэ. – Он самый ущербный в департаменте, слепая лисица, которая тычет мордочкой во все углы и плетет интриги! Эта ущербность не могла не сказаться на его психике.
– Это не помешало многим девушкам в академии влюбляться в него. – Стриж разочарованно посмотрел в опустевший бокал. Нажал на кнопку меню и заказал очередную порцию выпивки.
– Ну, знаешь ли, – вскипела Кицунэ и вскочила. – Я хотела посочувствовать тебе, а не выслушивать этот пьяный бред. С меня довольно, я ухожу.
– Кицу, – Стриж схватил ее за руку, – прости, я не хотел сказать ничего плохого. Просто я пьян и несу всякую ерунду. Ты же знаешь, что ты для меня самый дорогой человек на свете.