Он попытался удержать девушку. Кицунэ с раздражением выдернула руку, наклонилась к столику. Компьютер считал ее идент и списал деньги. Она ушла, не попрощавшись.
Стриж остался сидеть, тупо глядя на изображение меню. Все краски смешались – цветной дым, зеркальные потолки и танцующие в воздухе фигуры каких-то непонятных чудищ, то ли драконов, то ли саламандр, чего-то такого, что он определенно знал, но уже не мог вспомнить. Он прикрыл глаза и стал слушать музыку. Тяжелые биты схлестывались с пульсарами, аритмические фигуры разрывались и уходили в пустоту.
– Сынок, ты живешь в удивительное время, – услышал он голос Кипариса. – Когда-то музыку писали люди, а не машины. Сейчас ты не понял бы и половину того, что играли всего двести лет назад. Твоя музыка пульсирующая, живая, она уносит в бесконечность и не заставляет плакать. Это действительно потрясающая музыка.
– Отец, ты не считаешь, что музыка прошлого живая?
– Почему ты так решил?
– Она рождается и умирает, каждый раз такая разная от первой до последней ноты, словно первый крик ребенка и последний вздох старика. Она умеет смеяться и плакать, способна воздействовать на других. Разве это не жизнь?
– Какое нелепое и алогичное наблюдение.
– Ты не прав, отец, – прошептал Стриж. – Я понимаю музыку прошлого. В ней есть что-то пугающее. Она поет, и от этого становится жутко. Конечно, я больше люблю музыку виртуалов. Виртуалы – настоящие музыкальные идолы. Их сценические выступления с пульсирующими мелодиями просто божественны. Старинная музыка слишком примитивна. Но она заставляет испытывать странные чувства, причиняет боль, эта музыка потрясает.
Стриж открыл глаза и понял, что разговаривает сам с собой. Он неуклюже ткнул пальцем в меню и заказал себе еще один бокал, потом еще. В конце концов машина отказалась продавать ему выпивку, сообщив, что уровень алкоголя в его крови превысил допустимую норму. Сначала он ругался и даже несколько раз ударил по автомату, но это не возымело никакого действия. Закончилось тем, что к нему подошел служащий бара и попросил уйти.
Он вышел на улицу и прислонился к стене здания. Около входа стояло такси, вызванное персоналом питейного заведения. Стриж поднял голову и посмотрел на небо. Оно было серым и непроницаемым.
«У отца за городом иногда видны на небе звезды, – с грустью подумал он. – Как жалко, что туда далеко ехать, очень далеко. В городе никогда не видно звезд». Он сильно зажмурился, так сильно, что на темном фоне пошли желто-красные пятна. Стриж захохотал и сделал запрос на звездную заставку. Через мгновенье все небо было усыпано яркими созвездиями. Он стоял и радостно любовался ими, пока ему не надоело. После этого отключил заставку и побрел домой пешком, проигнорировав сигнал такси.
Ночь была прекрасна. Город, красивый днем, ночью превращался в настоящее чудо. Миллионы цветных огней, кружащиеся в воздухе шары с зазывающими рекламными заставками, яркие ролики на щитах и зданиях. Город сверкал и пел. То тут, то там проплывали искрящиеся указатели, которые подсказывали, где можно купить новую вещицу или весело провести время. Стриж шел сквозь толпу ночного города и жадно считывал иденты. Ему нравилась эта разношерстная толпа, выряженная в странных уродцев, роковых красавиц, героев выдуманных миров. Черные, красные, сапфировые глаза, огненные и ледяные платья, безумный карнавал ярких масок. На горизонте появилась красавица. Круглые, на пол лица, изумрудные глаза без зрачков, зеленое платье-пачка из прозрачного кружева, какой-то лиловый букет цветов на голове (непонятно, где бутоны, а где соломенные волосы в виде трав-косичек) и четыре абсолютно фантастических, прозрачных крыла за спиной. Крылья действительно были божественны – длинные, словно из стекла, светящиеся и в то же время невесомые. С ними она была похожа на стрекозу, готовую в любую секунду воспарить в темное небо. Красивое, хищное насекомое с сумочкой из последней коллекции. Он послал ей запрос, но она спокойно пробежала мимо. Скорее всего, даже не прочла сообщение из-за фильтров. Стриж остановился. Веселье покинуло его – он выдохся. Пестрота города и море информации опьяняли его даже больше, чем алкоголь. Он остановил машину и назвал свой адрес.
Возвращаться в пустую квартиру не хотелось, но такси доставило его в считанные минуты. Стриж вошел в свою спальню, рассеянно огляделся. Вот среднестатистическая спальня обычного молодого человека, живущего самой обычной жизнью. Никаких сюрпризов. Голографические заставки на потолке и стенах. Картинки меняются каждые сутки, и, засыпая среди снежных равнин, ты можешь проснуться, окруженный песками пустыни. Тот же виджен, что и у большинства знакомых, то же спальное место.