Некоторое время он стоял неподвижно. Во второй раз за вечер он ослеп и оглох. На этот раз из-за тишины и сумрака. Придя в себя, он подошел к бару и заказал выпивку. Он сидел тихо, стараясь не обращать внимания на косые взгляды окружающих, и размышлял.
Зачем начальник службы внешней разведки притащил его в подобное место? Может быть, это был намек на то, что не стоит совать нос в дела Подполья? Но для этого нет причин. Никто ведь не знает о его находке.
Стриж вздрогнул, осознав, что аватаровьюер все еще с ним, в боковом кармане. Слишком опасно было оставлять такую вещь дома.
– Красавчик, можно к тебе присоединиться? – Рядом со Стрижом оказалась полноватая шатенка с пухлыми губами. По меркам представителя элиты она была слишком вульгарна. – Я смотрю, ты выбрал весьма занятное место для своего вечернего развлечения. Не часто встретишь здесь сотрудника департамента, да еще одного.
Стриж хотел ответить, но, вспомнив наставления Феникса, просто уткнулся в монитор.
– Эй, парень, ты что такой невежливый? – услышал он грубый мужской голос сзади. – Разве воспитанные люди из высшего сословия типа тебя не должны отвечать на вопросы, когда их задает милая девушка?
Стриж возненавидел всех на свете. Скрипнув зубами, он что-то невнятно забормотал, сделав вид, что слишком пьян.
– Ой, да он, кажется, слегка не в себе! – засмеялась девица. – Парень даже не понимает, где находится.
– Не очень-то похоже. – Бородатый мужчина беззастенчиво водрузил свою тушу на соседний стул. – Элойза, глянь на его глаза. Они выглядят слегка испуганными, но никак не затуманенными. Это не взгляд наркомана. Сдается мне, что это обычный глупый шпион из департамента, который вообразил себя разведчиком. Вероятно, надо просто начистить ему рыло, чтобы он не лез туда, куда не просят.
Бородач зло посмотрел на Стрижа. Тот поставил кружку на стол и сполз со стула. «Будет разумнее, если я уйду. Возможно, тогда они оставят меня в покое. Я не в состоянии считать их иденты, поэтому уровень риска превышает все допустимые нормы», – подумал он.
– Эй, ты, департаментский шпик! Разве я разрешила тебе уходить? – крикнула девица. – Джой, он не просто невоспитанный. Этот засранец считает, что он слишком хорош, чтобы разговаривать с нами!
Бородач тяжко вздохнул, поднялся со стула и засучил рукава. Стриж с ужасом смотрел на его крупные руки, покрытые узлами мышц. Судя по всему, это был не воинственный образ, спроецированный аватаром, а вполне реальное тело, беспощадное и привыкшее к настоящим дракам. Теперь Стриж понял, что некоторые люди дерутся не только в игротеках. Кровь прилила к его щекам, стало стыдно и жарко. Он сжал кулаки.
– Остынь, приятель. – Стриж почувствовал руку на своем плече и дернулся, словно от удара. – Нет необходимости махать тут кулаками. Это тебе не игротека.
– Огнецвет, ты знаешь этого парня? – Бородач расслабился.
– Этот парнишка только что проспорил мне приличное количество кредиток. Он утверждал, что является одним из самых лучших игроков и способен победить любого бойца. Я всего лишь показал ему, что драться в шлеме и в реальности не одно и то же. Этот трус даже не смог досмотреть до конца настоящий бой.
Стриж резко обернулся. Перед ним стоял незнакомый молодой человек со светлыми глазами.
Бородач расхохотался:
– Как это на тебя похоже, Огнецвет! Не боишься, что мальчишка настучит?
– Не считай меня полным идиотом, – холодно ответил тот. – Он не знает координат этого бара.
– Прости, никак не привыкну к твоим штучкам. Не пойму, то ли они забавляют меня, то ли напрягают. – Бородач уже совсем успокоился, его губы расплылись в улыбке, но глаза оставались серьезными. – Может, выпьем, поболтаем? Признаться, я тоже смогу немного выиграть, если поспорю с кем-нибудь, что пил в этом баре с сотрудником СИН.
– Извини, мне надо отвезти этого ребенка, который боится крови, в центр. По-моему, ему достаточно впечатлений.
– Печаль. Ты жутко скупой. Что тебе стоит просто вытрясти из него немного денег и случайно где-нибудь потерять? – Подобие улыбки застыло на лице верзилы.
– Придумывай сам, как поживится за чужой счет, – усмехнулся Огнецвет.
В пространстве возник какой-то непонятный писк, шорох. Перед ними появилась сгорбленная детская фигурка. Бледное лицо, худое тельце, покрытое цыпками, драная одежда. Ребенок поднял голову и уставился на девицу: «Мама, дома есть нечего. Дай мне что-нибудь съедобное».