ижался лбом к холодным прутьям. Так он простоял неподвижно некоторое время, потом очнулся, отступил на шаг и удивленно уставился на ограду. Несколько секунд он не мог понять, где находится, но потом догадался, что свернул не туда. Перед ним был детский приют. Феникс поморщился, словно кто-то заставил его проглотить нечто кислое и противное. Ему даже не хотелось анализировать, почему он очутился именно здесь. Он уже собирался уходить, когда на втором этаже зажегся свет в окне. Он заинтригованно остановился. Все-таки было довольно поздно, и подобный своенравный шаг явно противоречил распорядку заведения. Теперь яркий свет вспыхнул около входной двери. На улицу выбежал воспитатель. Он ринулся к какому-то темному пятну, затормозил около него. Феникс подошел к воротам. Сканер считал его идентификатор, и он беспрепятственно направился к зданию. Под окном лежал ребенок. Это была девочка, судя по всему, мертвая. Воспитатель стоял рядом и что-то бормотал. Ясно, что он диктовал рапорт и никого не замечал. Феникс присел на корточки, взял маленькую ручку за запястье. Пульс не прощупывался. Конечно, воспитателю не было необходимости прикасаться к ребенку, чтобы понять, что тот мертв: сканеры работали безупречно. Но он всегда предпочитал проверять лично. Что-то в этом ребенке показалось ему знакомым. Он откинул прядь волос и нахмурился, пытаясь вспомнить. Беглянка, которая удрала от него во время стычки с наркоманом? – Эй! Что вы тут делаете? – Мужчина заметил его. – Вы не должны находиться здесь! Феникс поднялся и холодно посмотрел на служащего: – Как она погибла? – Это не ваше… – Считав его идент, воспитатель осекся, отвел глаза. – Данное дело не касается сотрудника департамента. – Откуда вы знаете, касается оно меня или нет? Я знал ее. Позвольте мне судить, что касается разведки, а что нет. Воспитатель нервно закусил губу: – Это просто несчастный случай. Ребенок выпал из окна. – Несчастный случай? – Феникс сжал зубы. – Что-то мне подсказывает, что этой девчонке недавно сделали операцию. Или я не прав? Разве вы не должны были обеспечивать ее безопасность? – Ну, знаете ли… – Собеседник впился в него яростным взглядом. – Я не нарушал никаких инструкций. Она прошла полный курс реабилитации. Если не верите, можете посмотреть записи! Феникс повернулся и пошел прочь. Воспитатель что-то кричал ему вдогонку, но он уже не слушал его, пытаясь как можно быстрее покинуть территорию приюта. Конечно, он знал, что мужчина ни в чем не виноват. В таких случаях никто никогда не бывает ни в чем виноват. Такова система. Она ловит детей Дна и дарит им благословенный подарок общества – новое зрение, способность видеть дополненную реальность. Разве систему волнует, что эти дети почти никогда не погружались в виртуальное пространство? Всем известно, что операции подобного рода надо проводить в раннем детстве. Чем старше становится человек, тем сложнее ему совместить две реальности. Конечно, таким, как Феникс, ничто не грозит: он постоянно использует различные устройства, его мозг приспособился за много лет. Но эта девчонка, вполне возможно, никогда не надевала шлем, очки или линзы. Дети довольно быстро адаптируются и скоро перестают путать ссылки, но далеко не каждый способен научиться контролировать все процессы за столь короткое время. Прожив всю жизнь в нищете и получив возможность воплощать свои фантазии, они часто смешивают выдуманный мир и окружающую действительность. Хороший курс реабилитации должен сделать из них полноценных членов общества, но проблема в том, что детская психика все-таки индивидуальна, а курс вполне стандартный как по продолжительности, так и по набору адаптационных уроков. Он много раз видел такое раньше. В приюте, в котором он вырос, один подросток залез на дерево и спрыгнул, разбившись насмерть. Он был абсолютно уверен, что умеет летать. А девочка погибла, спасаясь от несуществующих монстров. Их психика не готова к подобным экспериментам, но ведь они всего лишь отбросы общества, и никто особо не заботится о том, чтобы обучение прошло безопасно. Работая в Подполье, он неоднократно слышал о подобных случаях, но там не принято придавать значение этим инцидентам. Там смерть была привычной, а такая и вовсе не значила ничего на фоне разных смертельных акций подпольщиков. У обычных граждан есть встроенные системы защиты. Их покупают все, ибо несколько десятков лет назад убийства путем наложения фальшивой картинки дополненной реальности на объекты физического мира не были редкостью. Но это не касается детей Дна. Нет денег - нет системы защиты. Его накрыла дикая ярость, в глазах потемнело. Всё, к чему прикасается Система, умирает. Дети в приюте погибают, деревья перестают расти, беременные мамаши выкидывают своих детей, а подростки делают заявку на эвтаназию. Да, мир дополненной реальности подарил людям жизнь, где есть всё, любая фантазия. Всё, кроме самой жизни. Мир, где почти не осталось настоящей любви, где потребность в человеческих объятиях считается извращением, а счастье – всего лишь результат химических препаратов и сетевых алгоритмов, красивый код, вживленный в кору головного мозга. В воздухе стал ощущаться запах гари. Он шел из глубин его памяти: поблизости ничего не горело, но для него этот фантом в тот момент был вполне реален. В висках застучали молоточки. Он вздохнул глубже, пытаясь избавиться от кошмара, и ускорил шаг. Всего лишь код Е. Код несчастного случая. В общей статистике подобные смерти шли в пятой группе, они даже не попадали в лидирующую тройку. Самоубийств и то было больше. Почему же я так злюсь? И зачем вообще пошел туда, догадываясь о том, что произошло? Феникс остановился около здания департамента. Может быть, я пошел туда, чтобы убедиться в правильности выбранного пути? Он тряхнул головой и твердым шагом вошел в здание.