сегда отрицал это. Мне бы хотелось понять, каким он был в глазах окружающих. – Что за странный вопрос? Он был обычным человеком. Я практически не знала его. Разве я могу сказать что-то особенное? – Разве? – Стриж внимательно наблюдал за ней. – Мне казалось, ты знала его лучше многих. Ложь. Все ложь. Когда мы были детьми и ходили в один детский сад, ты всегда завидовала мне, ведь Кипарис так часто брал меня домой. Ты всегда хотела, чтобы он был твоим, а не моим отцом. Ты так часто говорила мне об этом, что я попросил Кипариса забирать и тебя. Ты фактически стала моей сестрой и получила МОЕГО отца. А теперь говоришь, что совсем не знала его. – Я не понимаю, чего ты хочешь. – Она поднялась – И еще меньше понимаю, зачем ты затеял этот разговор. – Я просто гулял по детской площадке и вспомнил наше детство. Мне всегда казалось, что ты восхищалась моим отцом. – Брось, Стриж. – Она включила браслет и стала недовольно перебирать его сегменты. – Это было так давно, что я успела все забыть. Ты действительно считаешь, что я должна обожествлять твоего отца только потому, что тебе этого хочется? – Я не просил об этом. – Он почувствовал, как прохладная кора впилась в тело между лопатками, и понял, что в момент отключения от сети он обесточил свой костюм, и тот перестал дарить тепло. – Но я восхищен тем, насколько твоя память избирательна. Очевидно, что ты склонна забывать несущественные для тебя вещи. – К этому склонны все люди. – Лицо девушки стало безразличным, словно скрылось за маской аватара. – Если бы мы хранили все бессмысленные воспоминания, то не осталось бы места для других вещей. – Для каких же? – Стриж вызывающе посмотрел на нее. Кицунэ начала злиться. Ее лицо потеряло невозмутимость: – Я, пожалуй, поеду. Возможно, тебя и вправду поразил какой-то вирус, который стал причиной того, что ты, как сбойная компьютерная программа, совершаешь нелепые поступки. Но у меня нет ни времени, ни желания поддерживать твои выходки. Я и забыл, насколько она экспрессивна, совершенно не умеет скрывать свои эмоции. Нет, неправда. Я всегда это помнил. Поэтому и хотел поговорить с ней вживую, отключившись от сети. Он подошел к ней вплотную и спросил: – Ты была знакома с Селеной и Фениксом до убийства Кипариса? Кицунэ сверкнула глазами, губы вытянулись в тонкую ниточку: – Это имеет значение? Почему ты задаешь мне эти вопросы? – Пытаюсь понять феномен твоей памяти. – Он внимательно изучал ее лицо. – Помнится, ты часто приходила к нам домой, а теперь забыла об этом. В академии была влюблена в Феникса, а теперь считаешь его недочеловеком. Была знакома с убийцей моего отца и не сказала ни слова. Вот мне и стало любопытно. Кицунэ отпрянула. Через минуту самообладание вернулось к ней. Похоже, вспомнив, что Стриж отключен от сети и может следить за ее реакцией, резко отвернулась. Неподалеку раздались крики малышей. Стриж вздрогнул и посмотрел в сторону песочницы. Дети бежали к дому, неуклюже сбившись в кучку. Сначала он не понял, что произошло, но холодные капли быстро вернули его к реальности. Начался дождь. Он снова посмотрел на девушку. Она стояла, отвернувшись от него, сжав руки в кулаки, напряженная и нервная. – Кицу, ты приезжала к нам домой почти каждую неделю целых семь лет. И ты даже не можешь сказать мне, что почувствовала, когда узнала о смерти Кипариса? Девушка вздрогнула и резко повернулась к нему. Ее лицо было бледным. Капли стекали по лбу, щекам, волосам. Мокрая красавица с грустными глазами, в которых притаились горечь и затаенная боль. – Ничего не почувствовала. Ты это хотел услышать? – холодно сказала она. – Ты хотел узнать, действительно ли я забыла его? Кто может меня в этом упрекнуть? Стриж, ты не понимаешь, большинство детей элиты практически ничего не знают о своих родителях за очень редким исключением. Я даже своего отца не помню. Почему я должна помнить Кипариса? Стриж сделал шаг назад, снова прижался к дереву. – До тринадцати лет ты души в нем не чаяла. – Стриж вцепился руками в холодный пластик. Его сердце екнуло и бешено застучало. – Ты рвалась к нам домой, просила забрать к себе. Я не верю, что ты могла так просто стереть эти воспоминания из своей памяти. – Как ты верно заметил, я повзрослела, и очарование твоего старика перестало действовать на меня. Нервная дрожь пробежала по телу Стрижа. Его стало лихорадить. На секунду ему показалось, что он и вправду заболел. После совершеннолетия она перестала приезжать к нам и стерла все воспоминания о Кипарисе. Она действительно повзрослела? Почему мне так плохо? Разве есть что-то ненормальное в том, что она ничего не чувствует из-за смерти Кипариса? Ведь он был моим, а не ее отцом. Небо плачет, Плачет небо… Перед его глазами возникла Кицу-подросток. Вот она бежит, заливисто смеясь и меняя аватар, превращаясь каждую минуту то в какого-то озорного мальчишку, то в насмешливую девчонку, то в инопланетного зверька. Вот она нападает на Кипариса со спины, обхватывает его за шею и хохочет, голые коленки молотят воздух. Когда же все поменялось? Воспоминания вдруг нахлынули на него, будто какая-то плотина, которая сдерживала все странности и нелепости его жизни в сумрачном пространстве подсознания согласно некому капризу, неожиданно рухнула, и поток картинок-слайдов забытой жизни накрыл его мощным холодным потоком.