нных попыток выбора между видами реальности заключалась в том, что иногда мы выбираем жизнь не ради себя, а ради кого-то. Стриж заказывал еду, платил по счетам, читал новости. Сердце продолжало гнать кровь по венам, а тело продолжало любить теплую воду и запах горькой травы. Очередным утром по сложившейся за последнее время привычке он сидел на полу и просматривал новостную ленту. На экране появилось изображение горящего здания. Очередной теракт. Миловидный виртуал суматошно размахивал руками, указывая на пожар. Звука не было, но это не мешало воспринимать информацию – внизу бежал телетайп. – Сегодня на окраине сектора С был совершен террористический акт. Погибло пятьдесят семь человек, сто сорок два человека доставлены в больницу с ранениями средней тяжести. По неподтвержденной информации, данное преступление было совершено группировкой серокрылых в знак протеста против голосования относительно поправки Джебса, которое состоится сегодня днем в объединенном информационном департаменте. Напоминаем, что месяц назад инициативная группа направила запрос в ОИД о внесении поправки в действующие законодательные акты с целью расширения прав виртуалов. Согласно поправкам виртуалы должны получить юридические права наряду с обычными биологическими копиями. Как сказал Виртум, лидер партии виртуалов: «Нас слишком много, и мы слишком умные, чтобы не принимать нас в расчет. Человек должен иметь одинаковые права на осуществление своих свобод независимо от того, кто является носителем его индивидуальности – технологическая или биологическая копия». Согласно опросам шоуменов данная инициатива вызвала позитивную реакцию населения. Большинство граждан считает, что излишне строгий режим ограничений, введенный для виртуалов поправкой Джебса, является аномальной и даже позорной для развития цивилизации в целом. Другая часть общества не стремится отказываться от своих слуг в лице виртуалов, что свидетельствует о том, что даже на текущей стадии развития общества все еще можно встретить людей, страдающих виртуалофобией или готовых к варварству в виде рабства для людей с ограниченными правами. Напоминаем, что на сегодняшний день количество виртуальных копий превысило количество биологических копий в среднем в девять раз… На экране продолжал бушевать пожар. Какие-то люди куда-то бежали, кто-то что-то кричал. Но Стриж перестал следить за событиями. – Лес, ты в курсе новшеств в нашей политике? Лес появился рядом: – Да. Сегодня состоится голосование в департаменте относительно поправки Джебса. – Голосование? – Стриж с удивлением посмотрел на него. – Ты хочешь сказать, что эта инициатива дошла до голосования? Я, конечно, слышал о подобных запросах и раньше, но ни разу не видел такую информацию в открытых источниках. Лес не отреагировал. – Голосование… – Стриж поднялся. – Даже обидно, что нет никаких шансов на то, что оно пройдет успешно для виртуалов. – Ты в этом уверен? – поинтересовался Лес. – Может, тебе стоит прогуляться до департамента? – Что я там забыл? – Стриж нахмурился и снова сел среди подушек. – Тебе совсем не интересно? – Лес вдруг захотел, чтобы Стриж начал делать хоть что-то, неважно что, лишь бы не продолжал сидеть дома, погружаясь в глупую нирвану бессмысленных игр. Он начал бояться, что его хозяин превратится в обычного виртуального аутиста. – Голосование… – повторил Стриж. – Да ведь и так известно, чем все закончится. Он упал на спину и уставился в потолок. Лес смотрел на него и молчал. Он догадывался, что должен хотя бы попытаться вытащить Стрижа из того состояния, в котором тот находился, но не имел ни малейшего представления, как это сделать. Сеть советовала не вмешиваться до тех пор, пока нет реальной угрозы физическому телу. К его удивлению, молодой человек поднялся, бросил подушку и неохотно направился в коридор. Он ничего не говорил. Лес тоже молчал, боясь, что Стриж передумает. Но тот не передумал. Он вышел из дома и побрел в сторону площади. На улице не происходило ничего интересного. Вокруг, как всегда, рябила толпа, наряженная и украшенная с помощью экзотических аватаров, мелькала реклама, пели и кричали рекламные ролики на окружающих домах. Почти сразу же у него разболелась голова. Он принял лекарство и с тоской отключил функцию дополненной реальности. Мир стал серым и безликим. «Я и забыл, насколько этот мир плоский и скучный без сети. Какое пыльное и бессмысленное лето… – думал он. – Зачем я вообще вышел из дома шататься в такую жару? Ах да… Лес… Он наверняка хотел бы узнать, что происходит в департаменте. По новым поправкам обычно голосуют после обеда. Я вполне успею». Стриж свернул в ближайшее кафе и сел за столик. Монитор с меню приветливо пискнул, но он не обратил на него никакого внимания. Мне немного жалко Леса. Он ведь совсем неглупый человек, мог бы достичь большего. Несколько лет назад я фактически освободил его от служения, надеясь, что он станет независимым и самостоятельным. Но этого так и не произошло. Впрочем, трудно было ожидать подобного рвения от версии модельеров. Все-таки его психика сильно отличается от психики виртуалов, которые когда-то были цифровой копией биологической модели. Вот когда я умру, захочу ли я в качестве виртуальной копии участвовать в работе департамента? Нет, конечно. Даже сейчас, имея возможность туда ходить, я не слишком усердствую. Ничего удивительного, что большинство виртуалов предпочитает строить свои миры, а не лезть в дела биологических копий. Он вздохнул и выглянул в окно. Улицы были почти пусты. На мгновенье это поразило его, но скоро пришло понимание. Действительно, сейчас так мало людей выходит на улицу. Они если и гуляют, то в виде виртуалов. Что ж поделать? Экология ужасна, а защита биологического тела доступна не каждому. И если подумать, зачем шататься по этим пыльным улицам, когда почти все можно получить, не выходя из дома? Чаще всего по улицам гуляют богачи, туристы и дети (детей вытаскивают на улицу в обязательном порядке согласно закону о развитии). Еще есть люди Дна, такие далекие от технологий варвары. Только в департаменте нельзя работать из дома: доступ виртуалам туда запрещен, а подключения из внешней сети сильно ограничены. Забавно, элита и варвары живут в этом пыльном мире, в то время как все прогрессивное человечество сбрасывает с себя старые оковы материальности. Монитор пискнул еще раз, намекая, что посетитель обязан сделать хоть какой-нибудь заказ. Стриж вздохнул и вышел из кафе. Он шел, склонив голову, проходя мимо, а, возможно, и сквозь людей, которых не видел. Неожиданно перед ним возникло препятствие. Он с удивлением заметил небольшую группу людей, которые стояли около пустой сцены и раскачивались. Стриж включился в сеть. На сцене шло феерическое шоу. Несмотря на то, что вокруг был самый что ни на есть солнечный день, вся сцена была окутана призрачным лунным светом, там кружились спирали галактик, возникали и исчезали чужие планеты. Появилась музыкальная группа, кажется, даже популярная. Грянула динамичная музыка без слов. Маленькая девочка с лиловыми волосами и раскосыми глазами была одета в воздушное платье с ленточками; ее заячьи ушки смешно дергались, когда она подпрыгивала. Рядом пел юноша с огромными глазами и пестрыми волосами, чью голову украшали кошачьи уши. В этой песне не было слов, только фантастически высокие звуки, сменяющиеся вскриками низкой частоты. Во время пения парень умудрялся парить в воздухе, демонстрируя поистине невероятный танец. Его костюм менял цвет прямо в полете, из-за чего фигуры были особо экспрессивны. На краю сцены, слегка откинувшись назад, сидела красивая девушка. Она не делала абсолютно ничего, только раскачивала ногами. Впрочем, этого было вполне достаточно для зрителей. Ее сдержанная красота не нуждалась ни в чем ином. Девушка повернулась к Стрижу, хитро улыбнулась и показала язычок. Я живу в мире сумасшедших кошек! «Группа «Ветер перемен», – прочел Стриж. – Выпустила дебютный альбом шесть месяцев назад. Входят в двадцатку самых популярных музыкальных групп согласно сводному рейтингу». Поддавшись некому порыву, Стриж отошел от толпы и направился в сторону департамента. Я должен хотя бы посмотреть, как прошло голосование. Если хоть одна служба проголосует за поправку, будет чем порадовать друга вечером.