недолюбливает нового начальника. – Не знаю, как он умудрился перевестись в наш отдел, но это явно не к добру. Вероятно, его вытурили из военных подразделений за профессиональную несостоятельность, и ОНО пристроилось у нас. «Что ж, одну службу уже можно вычеркивать, – подумал Стриж. – Ставленник разведчиков никогда не будет голосовать за виртуалов. Впрочем, вряд ли это сильно повлияет на результат». Виджен пискнул. Началось открытое голосование. Стриж с любопытством наблюдал вспышки напротив названий служб. Голосовал департамент информационной разведки. Служба подготовки кадровых разведчиков – Красный. Служба разведки по вопросам экстремизма – Красный Служба внешней разведки – Красный. Служба внутренней разведки – Зеленый. Стриж не поверил своим глазам и начал оглядываться по сторонам. – Ух ты! – прошептал коллега слева. – Немыслимо! Служба из ДИР голосовала за поправку? Если бы я не видел этого своими глазами, никогда бы не поверил! Он повернулся к Стрижу и подмигнул, как будто хотел сказать: «Видишь, парень, все не так просто, как ты думал!» К голосованию подключился департамент контроля информационных потоков, и Стриж начал жадно считать зелено-красные вспышки. В этом не было необходимости: сеть давно уже подсчитала результаты, всполохи огоньков появлялись перед завороженными взглядами с небольшим опозданием. Служба контроля средств массовой информации – Зеленый Служба денежных купонов – Зеленый Служба контроля электронных финансов – Зеленый Служба контроля информации – Зеленый Лола вскочила с места, повернулась к Стрижу. Глаза ее блестели: – Представляешь, если виртуалы победят, то я смогу привести Кики на работу. Честное слово, мне тоскливо сидеть тут и заниматься всякими глупостями, а ведь было бы лучше, если бы я занималась чем-то более интересным, а Кики проверяла иденты. А что? Мне папа для того ее и купил… Она продолжала и дальше бормотать какую-то ерунду, но Стриж не слушал ее. Он зачарованно всматривался в бегущие строки. Служба космической экспансии – Красный Служба инноваций и компьютерного моделирования – Зеленый Служба обеспечения – Красный Служба охраны биологических видов – Красный Пятьдесят на пятьдесят! Все затаили дыхание. В комнате стояла звенящая тишина. Осталась последняя вспышка – голосовала служба идентификационных номеров. Конечно, на самом деле все службы голосовали одновременно, но для большей зрелищности сеть отображала информацию таким образом, чтобы каждый наблюдатель мог почувствовать, что именно его служба определяет судьбу мира. Служба идентификационных номеров – … Виртуальная надпись вертелась и дрожала, не желая менять цвет. – Да что же это такое?! – услышал Стриж возмущенный выкрик одного из сотрудников СИН. – Все-таки шоумены переигрывают в постановке своих зрелищ! Сколько можно тянуть? КРАСНЫЙ Комната взорвалась. Где-то слышались разочарованные вздохи, кто-то насмешливо требовал перевести кредитки за проигранный спор, некоторые обсуждали юридические аспекты голосования. – Нет, ты представляешь, даже в ДИР был зеленый! А это что-то да значит! – шумел какой-то парень. – Ага, – вторил ему оппонент. – Видно, у Януса на виртуалов взгляды несколько иные, чем у других разведчиков. Поди, спит и видит, как завербовал кучу виртуалов, которые незаметно ходят по офису и шпионят за всеми. – А, Рэо, глянь-ка, какой фрукт! Сам из грызунов, а голосовал против. Вот и пойми их всех! – Может, он потому и ушел из внутренней разведки? Вдруг у него возникли разногласия с руководством? – Какие разногласия? – Неразрешимые, – засмеявшись, вклинилась в спор одна из девиц. Ему надоело слушать разговоры коллег. Он уже успел отвыкнуть от шума человеческих голосов. Он решил отправиться домой и покинул кабинет. «Если посмотреть правде в глаза, то какая разница, будут виртуалы работать в департаменте или нет? – размышлял он, шагая к лифту. – Они такие же люди, как и все те, что сидят в этих стеклянных клетках. Есть ли разница, чья душа помещена в биологическую оболочку, а чья существует только в сети? Разве все это не глупо? Человечество постоянно совершает одни и те же ошибки. Раньше кого-то травили за разрез глаз или цвет кожи, потом за личные предпочтения, вкусы или взгляды, а теперь вот за то, органическая у тебя плоть или не органическая. Когда же до окружающих дойдет, что нельзя паразитировать на других людях, которые чем-то отличаются от большинства? Тем более, что про большинство уже можно поспорить» Он остановился около лифта. Неожиданно из-за поворота показалась красивая высокая девушка с пепельными волосами. Она шла стремительно и, поравнявшись со Стрижом, мягко кивнула головой: – Привет, Стриж. Каблучки утонули в мягком ворсе ковра – она пробежала мимо. Вот и все, Кицу. Равнодушная, вежливая маска аватара. Никаких эмоций. И мы оба ничего не помним. Стриж прислонился к стене и прикрыл глаза. А ведь можно прокрасться в серверную и узнать, кому принадлежит сетевой адрес. Но так ли я хочу знать правду? Надо признаться, на самом деле я боюсь этого. Он опустил руку в карман. Если подумать, у меня есть электронный ключ отца, да и пароли я знаю. Вот только сработают ли они? Страшное наследство безумного старика. Если меня поймают… не стоит даже думать об этом. Тут никакие связи не помогут. Раздался шум, мимо протопали двое. Они говорили о голосовании, делились впечатлениями. «Если бы не подобные шоу, то на работе было бы совсем тухло. Так надоело ходить сюда», – произнес один из них. «А ты подай заявку на эвтаназию, всего-то дел, – осклабился второй. – Пока они будут думать про виртуалов, у тебя появится досрочная выслуга, о работе можно будет забыть». Оба засмеялись. А ведь Кипарис мертв. Мертв окончательно и бесповоротно. И не будет уже ничего – ни собственного виртуального мира, ни возможности поболтать с кем-либо из коллег и пошутить про смерть. Никто из высшего общества не должен умирать так, даже люди Дна не заслуживают такой смерти. Он открыл глаза и посмотрел вниз. Его руки почему-то дрожали. Он сжал кулаки и чуть не вскрикнул от боли. Боль – это хорошо: пока больно, я жив. Как там говорил Кипарис? «Страх – это фантом, ты бежишь от собственных фантомов». Он всегда учил меня идти навстречу своему страху. Вот увидишь, отец, я не убегу. Я не провалю этот экзамен.