Это было рискованно. Падение с такой высоты грозило стопроцентной смертью биологического тела. У него не было времени, чтобы понять, насколько серьезными будут последствия, но выходило так, что головной мозг будет поврежден. Он был готов к тому, что крионики не спасут его, и Сеть станет единственным приютом. Ветер бил в лицо, и на мгновенье он поверил, что способен парить, словно птица. Приближающаяся смерть, безусловно, обостряла чувства до предела. Он ощущал, как ветер щекочет обнаженную кожу на руках, словно трогает перышки крыльев, как мощный поток воздуха рассекает пространство между растопыренными пальцами рук. Это был восторг. Ветер, ветер вокруг, весь мир – ветер! Я хочу верить, что крионики все-таки спасут мое тело. Никогда не понимал, насколько прекрасным может быть чувство полета… чувствовать себя живым, чувствовать мир, этот ветер, этот воздух, насколько, оказывается, все может быть восхитительным и ярким! Если мое тело спасут, есть шанс, что я попаду в службу внутренней разведки. В любом случае, мои шансы будут выше, чем… Земля приближалась слишком быстро. Она уже была в нескольких метрах. Казалось, протяни руку, и дотронешься до нее. Он зажмурился. Не хочу умирать! Не хочу терять все! Верните все назад. Я признаюсь в чем угодно, только верните мне способность чувствовать. Пусть даже будет больно. Он ощутил удар. Его подкинуло вверх, словно он стукнулся о большое воздушное одеяло. Все мускулы напряглись. Сотни атомов тела закричали от ужаса, прощаясь со своей маленькой вселенной. Его подбросило еще раз, потом еще и еще, но уже с меньшей силой, затем слегка затрясло. Весь мир дрожал, но боли не было. Он с удивлением открыл глаза. Земля была буквально на расстоянии двух метров. Судя по всему, силовое поле каким-то образом помешало ему разбиться. Возможно, оно было спроектировано таким образом, чтобы всякие неадекватные личности не прыгали с крыши департамента. В конце концов, самоубийство было вполне законным способом покинуть этот мир, но предполагалось, что самоубийца выберет более эстетичный способ и не будет мешать окружающим. «И что теперь делать? – Он дотронулся до прозрачной поверхности – воздух задрожал. – Я в капкане, пойман в этот воздушный кокон. Мне не хватит сил пробить его. Если он не порвался, когда я падал на такой скорости, то сейчас можно даже не надеяться выбраться. Хорошо, что меня не подкинуло вверх. Было бы смешно, если бы я снова оказался на лестнице. Теперь все зависит от того, кто прибежит быстрее». Он попробовал ощупать пространство вокруг себя и пришел к выводу, что сверху свободно, чего нельзя было сказать о пространстве рядом: снизу, сбоку, куда бы он ни протянул руку, везде была невидимая преграда. Из здания вылетело несколько человек с иглоукалывателями. Он дернулся. Раздался легкий хлопок, и он упал на землю, успев сгруппироваться. Благодаря маленькой высоте даже не почувствовал удара и, перекатившись на спину, быстро вскочил. Кокон, который сделал его пленником, неожиданно подарил свободу. Он свернул на самую оживленную улицу и почти сразу же врезался в прохожего. – Смотри, куда прешь! – закричал мужчина. Оттолкнув его, он кинулся в ближайший переулок и побежал наугад. Мимо мелькали дома, кафе, людские лица – он ничего не замечал. Повернув в очередной раз, налетел на металлическую сетку, которая служила ограждением между секторами. Тупик. Он обернулся, чтобы понять, далеко ли преследователи. Погони не было. Тишина. Даже слишком тихо для мегаполиса. Он осторожно выглянул из-за угла. Произошло что-то непонятное. Здания потеряли объем: вместо красивых искрящихся заведений вокруг были плоские серые строения, покрытые черными шрифтами. Торговые центры и жилые дома стали, как братья-близнецы. Исчезли все вывески, навязчивая реклама. Исчезли указатели, навигаторы и опознавательные знаки. Небо, обычно усеянное голографическими рисунками различных фирм, стало вдруг абсолютно пустым. Пропали рептилии, мультяшки и виртуалы. Мир стал безлюдным. Он попытался прочесть идентификатор ближайшего прохожего и обнаружил, что не может этого сделать. Он отправлял запрос за запросом, но сеть оставалась безмолвной. Он ослеп.