Бласт стоял около доски и осторожно касался ее кончиками пальцев. На дрожащей плоскости вспыхивали единицы и нули. – Таким образом, мы получаем структуру, когда самовоспроизводящийся молекулярный автомат переходит в стационарное состояние и вырождается. В этом случае эволюция прекращается. Все понятно? – Он повернулся к аудитории. Ученики не реагировали. Некоторые с тоской смотрели на доску, силясь понять, что сказал преподаватель. Большинство же просто серфили в сети. Они даже не пытались изобразить заинтересованность. «Придурки! На кого я трачу время?» – с раздражением подумал Бласт. – Кто-нибудь может мне сказать, чем живое отличается от неживого? – спросил он. Класс не реагировал. Бласт посмотрел на одну ученицу и холодно произнес: – Алекса, идент 3744008. Ответьте на вопрос учителя, иначе я сниму баллы за семестр. Девушка очнулась и испуганно уставилась на него. – Простите, не могли бы вы повторить вопрос? – Назовите, пожалуйста, признаки отличия живого от неживого. Я даже не буду спрашивать вас про эволюцию молекулярных автоматов. Это, пожалуй, будет слишком жестоко. Несколько детей захихикало. Девушка откинулась на стуле. – Ну, это просто. Неживое – это то, что не может умереть. – Человек – это живое или неживое? Девушка задумалась: – Скорее нет, чем да. Бласт оторопело уставился на нее. Паренек, сидевший рядом, произнес: – В принципе, Алекса права. Человеческий разум и память способны перемещаться между разными системами. Вряд ли человека можно назвать живым в полном смысле этого слова. Вот жители Дна полностью принадлежат биологическому виду, они живые, но, надо полагать, считать их людьми не только странно, но и абсурдно. Сейчас существо, которое принадлежит биологическому виду, но не принадлежит Сети, уже вряд ли можно назвать человеком. Бласт возмущенно открыл рот с желанием выпалить гневную тираду, но его прервал таймер. Урок закончился. Ученики мгновенно растворились, отключившись от своих видженов. Класс опустел. Бласт стоял около доски. Его глаза смотрели в пространство, лоб был нахмурен, а на губах застыла горькая улыбка. Он повернулся к доске и дотронулся до поверхности. Та погасла. Молодой человек подошел к своему столу и почти упал на стул. Ненавижу всех! Ненавижу этих тупоголовых! Ненавижу свою никчемную работу и себя ненавижу! Надоело. Он откинул голову на спинку стула и начал раскачивать ногой. А биологию, пожалуй, стоит вернуть. Такой дури я давно не слышал. В дверном проеме появилась лохматая голова. Майя пробовала угадать его настроение. – Там какой-то молодой человек. Он спрашивает вас, – робко произнесла она. Бласт очнулся. – Кто? – Не знаю. Он не идентифицируется. – Гони прочь! Скажи, что вызовешь службу задержания. – Он сказал, что у него есть предложение, от которого вы вряд ли откажетесь. – Девушка нервно переступала с ноги на ногу. – И еще... Он похож на парня из СИН, к которому вы меня отправляли. – Хм… – Бласт колебался. – Хорошо, пусть заходит. Выгнать его я всегда успею. Майя вышла. Через несколько минут появился Стриж. Он без приглашения взял стул и, поставив его рядом со столом, сел. Бласт перестал раскачивать ногой и угрюмо уставился на него. – Молодой человек, вы сильно рискуете. По закону я должен сдать вас властям. – Я рисковал гораздо больше, пока добирался сюда. Стриж не лукавил. Он сбежал из департамента почти сутки назад. Прошло несколько часов, прежде чем он начал ориентироваться в городе. Естественно, он не ослеп в полном смысле этого слова. Но ему, привыкшему всегда видеть ссылки-указатели и ориентирующемуся в основном по навигатору, было невыносимо сложно отыскать даже те места, которые он, казалось бы, должен находить безошибочно. Б?льшая часть домов и переулков выглядели теперь абсолютно одинаково. Его спасли две вещи – моторная память тела и жестокие тренировки Кипариса. Не зря отец учил его обходиться без Сети. Пришлось немного понервничать из-за Леса, но в квартиру он так и не зашел, боясь засады. Найти Майю, а через нее Бласта оказалось невероятно сложно. Вне всякого сомнения, если бы кто-нибудь из модельеров узнал про это, ему сразу же вскрыли бы черепную коробку, чтобы понять, как такое чудо вообще возможно. – Честно говоря, меня мало волнуют ваши проблемы, – заметил Бласт. – Если у вас есть какое-то дело, то говорите или убирайтесь отсюда. Стриж достал аватаровьюер и положил его на стол. Раздражение на лице Бласта сменилось удивлением. – На нем стоит мой персональный код. И, как вы догадываетесь, его не так просто снять. А еще эта штука недешево стоит. – Вы пришли хвастаться? В вашем-то положении? – усмехнулся Бласт. – Вовсе нет, – ответил Стриж. – Я хочу заключить сделку. Я отдам вам эту вещь в обмен на небольшую помощь. – Было бы странно вам помогать. Ведь это противозаконно. – Естественно. Но и вы не такой уж законопослушный. – Вы сами-то понимаете, что это за вещь? Попытка получить такую штуку – это, определенно, военный трибунал и смертная казнь. Бласт поднялся и осторожно коснулся аватаровьюера. Обычный пластик, ничего особенного. Как все просто. До последней секунды ему казалось, что его пронзит электрическим током от прикосновения к такому оружию. – Никогда не видел такой штуки, – прошептал он. Конечно, он знал, как выглядит аватаровьюер. Это знали все, кто имел дело с подпольщиками. Но никто не мог знать о его связи с людьми Подполья. Это было слишком опасно. – Я не так много прошу взамен. Мне нужен иглоукалыватель и место, где я смогу ночевать несколько дней. Еще мне нужно кое-что анонимно передать одному человеку из департамента. Согласитесь, не так уж много за подобную вещь. Естественно, я не отдам аватаровьюер сразу. Признаюсь честно, он пригодится мне самому. И все же, мне кажется, это стоит того. – Не стоит, если вы провокатор, – возразил Бласт. – Этого вы знать не можете, но позвольте, я вам поведаю свои планы. А вы сами решите, что предпринять. Бласт кивнул. Слишком уж велико было искушение. Аватаровьюер стоил немалых денег на черном рынке оружия.