Феникс наблюдал за операцией. Сначала он не понял, почему агенты так хаотично перемещаются, так как был отключен от сети. Их действия выглядели бестолково. Но очень быстро опыт оперативника подсказал ему отгадку: Стриж включил аватаровьюер. «А мальчик не так прост, – подумал он. – Старик, надо признать, оставил ему неплохое наследство. Хотя было бы лучше, если бы он не впутывал сына в эту авантюру. Может, стоит перехватить его? Впрочем, нет необходимости спешить». Он направился к Кицунэ. Девушка сидела на скамейке и не двигалась. Она еще не поняла, что ее другу удалось скрыться. Сев рядом, он спросил: – Не жалко было заманивать друга в ловушку? Кицунэ поморщилась: – Не ваше дело. Извините, я спешу. Она поднялась и быстро пошла прочь. – Может, вы не заметили, но операция провалилась. Почему бы нам не выпить вместе в память о студенческих годах? Она остановилась, повернулась и рассерженно посмотрела на него: – Уверена, вы можете прекрасно провести время и без меня. – Могу, – серьезно ответил Феникс. – Но хотел бы сделать это в вашем обществе. Хочу поговорить о Стриже. Кицунэ вздохнула. Было время, когда она мечтала вот так запросто пойти с Фениксом куда-нибудь. Поэтому его приглашение сейчас вызывало еще большую досаду. Она хотела снова огрызнутся, но передумала. – Хорошо, пойдем. Надеюсь, ты не питаешь никаких иллюзий относительно того, что я разболтаю все секреты своей службы? Феникс засмеялся, поднялся и подошел к ней. Смех у него был открытый и яркий, и Кицунэ снова почувствовала раздражение отчасти из-за того, что Феникс всегда был спокоен, даже в такие моменты, а отчасти от злости на себя: этот смех все еще нравился ей. Смеялся он очень редко. Она пошла к ближайшему кафе, ловя на себе пристальные и недоуменные взгляды коллег. Феникс шел рядом с таким невозмутимым видом, будто они всегда обедали вместе, особенно после трудных операций. Кафе парка развлечений были нацелены преимущественно на детскую аудиторию. Вокруг были яркие цвета и рисунки, и Кицунэ поспешила сменить заставку на менее ядовитую. Устроившись на стуле, она угрюмо поинтересовалась: – И о чем ты хотел поговорить? – Может быть, закажем что-нибудь? – улыбнулся Феникс. – Здесь есть неплохой коктейль гренландж, горько-сладкий, с привкусом перца. Надо заметить, что на фоне остальных сиропных смесей он приятно выделяется. – Не нуждаюсь в рекомендациях. – Кицунэ ткнула в меню наугад. Феникс насмешливо склонил голову и сделал выбор. Перед ними появились два бокала. Кицунэ наклонилась к своему коктейлю и сделала глоток. Содержимое бокала оказалось приторно-сладким, с привкусом ванили. Она чуть не выругалась от досады, но, перехватив взгляд собеседника, с невозмутимым видом продолжала медленно пить коктейль. Потом она отодвинула бокал и выжидающе замерла. – Какая же ты, Кицу, колючая… – Феникс наблюдал за ней, потягивая коктейль с явным удовольствием, и не торопился начинать беседу. Он молча допил напиток и заказал еще две порции. Кицунэ не шелохнулась. Ей хотелось встать и убежать, но ее словно что-то приковало к этому месту. – Я не собираюсь ничего спрашивать про дело Кипариса. – Он подвинул ей бокал. – Я просто хотел узнать, понимаешь ли ты, во что ваша служба вмешивает этого парня? – Он сам вмешался. – Ваш шеф пытается манипулировать им, чтобы убрать меня из кресла руководителя службы внешней разведки. Они и раньше не дружили с Вороном, а теперь его отношения с лисицами совсем испортились. – Не без твоей помощи, надо признать. – Кицунэ отпила из бокала. Вкус был приятный. Смесь горчила, периодически возникали сладкие нотки, которые гасились привкусом чего-то острого. «Надо запомнить название», – мелькнуло у нее в голове. – Это не отменяет того факта, что вы рискуете его жизнью. – Что ты имеешь в виду? – нахмурилась Кицунэ. – Насколько я знаю, ему не грозит никакой опасности. Феникс, казалось, поскучнел, начал рассеяно рассматривать зал. Дети, сидевшие за столиками, плавающая реклама, ссылки на аттракционы – все это совершенно не располагало к беседам подобного рода. Счастливая сказка, доступная большинству, но не ему. Когда служащие приюта предлагали ему пойти на экскурсию, он неизменно отказывался. Сначала дети дразнили его, советуя таскаться весь день по парку в шлеме, но потом им это надоело. На самом деле он много раз был в Зиленвенде, правда, всегда тайно и без разрешения воспитателей, да и развлечения у него были совсем другие. Он забирался на какую-нибудь крышу и наблюдал за окружающими. Это было занятно. Некоторые дети приходили сюда с виртуалами. Они так смешно жестикулировали своими маленькими ручками, общаясь с невидимыми воспитателями, что этот театр абсурда неизменно вызывал у него улыбку. Кто-то приходил с настоящими родственниками, но таких было меньшинство. Чаще всего по парку перемещались организованные группы вместе с воспитателями. Они ходили по одним и тем же тропинкам, кучками садились в одни и те же кресла, восхищенно кричали и раскидывали руки в одно и то же время, погружаясь в свои наивные миражи. Но он приходил сюда не ради них: в этом месте обитали более занятные экспонаты. Иногда в парке появлялись они – совсем неприметные в толпе сетевые невидимки. Они выглядели, как обычные прохожие, почти всегда приходили поодиночке и были довольно собранными, готовыми в любой момент исчезнуть из этого сказочного пространства. Больше всего невидимки любили беседки и фонтанчики. Он в шутку называл их монстрами из кошмаров малышей, хотя они никогда не охотились за этими писклявыми карапузами. Нелегалы предпочитали играть с агентами департамента. Агенты тоже периодически появлялись здесь – ходили между посетителями и пытались вычислить монстров. Он сам довольно быстро научился различать сетевых невидимок по каким-то неявным признакам – жестам тайного и беззвучного языка, особенностям перемещения. Один раз он наблюдал забавный случай, когда оперативник подошел к двум нелегалам и начал мило болтать. Сначала Феникс предположил, что агент пробует что-то разузнать, но когда молодой оперативник наклонился к мужчине и, улыбнувшись, протянул конфету, то на него снизошло озарение. Нелегалы использовали что-то, позволяющее им притворяться другими людьми, даже детьми, а многие оперативники этого попросту не замечали. В тот день, когда он совершил свое открытие, он долго хохотал, катаясь по крыше. Никогда еще он не был так благодарен своей слепоте. Именно в тот момент он осознал, что окружающие гораздо более слепы, чем он. Про аватаровьюер он узнал намного позднее, а тайный язык, которым пользовались подпольщики, чертя узоры пальцами на ладони, освоил уже в Подполье. Феникс очнулся и снова повернулся к девушке: – Тебе не кажется, что Зиленвенд создан не для развлечений, а для того, чтобы напоминать взрослым о временах детской невинности? Когда прихожу сюда, всегда возвращаюсь в прошлое. Просто заколдованное место! Она вздрогнула: – Мне это начинает надоедать. Может, перейдешь сразу к делу? – Я не буду сейчас напоминать, насколько опасно играть с подпольщиками или агентом разведки. – Это угроза? – Она в упор посмотрела на него. – Думаешь, в этом есть необходимость? Этого мальчишку могут убить только за то, что он носит аватаровьюер. – Аватаровьюер? – Ах, да, ты, кажется, уснула, когда он исчез. Вероятно, угрызения совести не позволили тебе наблюдать потрясающее зрелище охоты, – съязвил Феникс. – Но ты же не думаешь, что он ускользнул благодаря своей фантастической реакции? В любом случае, будет лучше, если ты попросишь его сдаться. – Как ты, наверное, заметил, он сбежал. – Я имею в виду вашу следующую встречу. Кицунэ поперхнулась. Капли напитка брызгами разлетелись вокруг. – Интуиция разведчика, – невозмутимо прокомментировал Феникс. – Если я задействую свои связи в Подполье, то он просто не дойдет до департамента. Стриж вполне мог бы выйти из игр